Прощание - Лайза Макманн

— А с чего ты взяла, что он не слепой? Ты не можешь этого знать.

— Ну, может, ты и прав, — нехотя соглашается Джейни. — Но руки-то у него точно нормальные.

— Да... А что там писала мисс Стьюбин в зеленой тетради? На руках это сказывается годам к тридцати пяти. Он же не намного старше — максимум сорок. Может, с ним это просто еще не успело случиться.

Джейни вздыхает. У нее нет ни малейшего желания копать так глубоко, да и о зеленой тетради больше не хочется вспоминать. Она идет к выходу, но у двери останавливается. Легонько стучит об нее головой, потом открывает и выходит наружу. Садится в душную машину и ждет Кейбела.

_____

— В больницу? — с надеждой спрашивает он, выворачивая на дорогу.

— Нет, — твердо заявляет Джейни. — Все, Кейб, с этим покончено. Будь он хоть король ловцов сноп, мне дела нет. Да и не так это, скорее всего. Скорее всего, он самый обыкновенный мужик, которого бы взбесило наше бесцеремонное вторжение в его дом. Так что на этом точка. Слышать больше ничего не желаю.

Кейбел кивает.

— Ладно, ладно. Больше не заикнусь. Обещаю.

_____

19.07

Дома у Кейбела они устраивают тренировку. Джейни знает, что для поддержания себя в хорошей физической форме ей это необходимо. В понедельник у них встреча с капитаном — значит, предстоит новое задание. Однако Джейни впервые не испытывает по этому поводу особого воодушевления.

— Есть догадки насчет того, что капитан для нас приготовила? — спрашивает Джейни в промежутке между жимами.

— Ну, с ней ничего заранее не угадаешь.

Кейбел пыхтит и отдувается, тягая гантели.

— Надеюсь, что-нибудь легкое и приятное.

— Я тоже, — говорит Джейни.

— Скоро узнаем. — Кейбел опускает гантели на пол. — Знаешь, у меня никак не идет из головы Генри. Странно это все.

Джейни устанавливает штангу на стойку и садится.

— По-моему, кто-то обещал больше не заикаться об этом, — дразнит его она, но любопытство берет верх. — Что же тебя так зацепило?

— Ну, помнишь, ты говорила, что почувствовала в том сне между вами связь, как с мисс Стьюбин? Я все время об этом думаю. А живет он настоящим отшельником. Притом мы видели у него во дворе старый автофургон — значит, водить он умеет, но...

Джейни пристально смотрит на него.

— Хм.

— Возможно, конечно, это просто совпадение, — говорит он.

— Возможно, — соглашается Джейни. — Как ты сказал, он настоящий отшельник.

Но...

_____

22.20

— Спокойной ночи, милая, — шепчет Кейбел Джейни на ушко.

Они стоят на крыльце его дома. Оставаться здесь на ночь Джейни не собирается. Слишком это тяжело. Тяжело сохранять все в тайне.

— Я люблю тебя, — прочувствованно говорит он. Искренне. От всего сердца.

— Я тоже тебя люблю.

Джейни протягивает к нему ладони, пальцы их переплетаются, и она медленно отступает назад, с сожалением опуская руки. Потом поворачивается и нехотя бредет дворами на свою улицу.

Дома она ложится на кровать, сон не идет. Она думает о Кейбе, но вскоре мысли ее возвращаются к событиям сегодняшнего дня. И к человеку по имени Генри.

_____

00.39

Ей никак не удается заставить себя не думать о нем.

А что, если?..

И как она может это проверить, кроме?..

Джейни соскальзывает с кровати, одевается, берет телефон, ключи от дома и батончик мюсли.

В автобусе никого нет, кроме водителя.

Слава богу, он не спит.

_____

12.58

Джейни хлопает больничной дверью, и по тихим пустым коридорам раскатывается гулкое эхо. Санитар выкатывает из лифта пустую каталку и кивает девушке. Она поднимается на третий этаж, беспрепятственно проходит в отделение интенсивной терапии. Там царят полумрак и тишина. Отгораживаясь от посторонних снов, Джейни проходит по коридору и, в соответствии с созревшим в ее голове планом, открывает дверь в палату Генри.

Набрав воздуху, девушка переступает порог и успевает мягко закрыть дверь за собой, прежде чем все вокруг проваливается в черноту. Она оказывается в уже знакомом сне с оглушительными помехами и ослепительными всполохами.

* * *

Сила сна заставляет Джейни упасть на четвереньки, словно атака на ее чувство десятикратно усиливает земное тяготение. Она невольно покачивается из стороны в сторону, стараясь избежать столкновения с гигантскими полыхающими стенами света, которые надвигаются на нее во всех трех измерениях. Сквозь весь этот шум она пытается расслышать собственные мысли, что оказывается невероятно трудно, ведь она словно погружена в водоворот атмосферных помех.

Руки и ноги Джейни стремительно немеют.

Уже вслепую она поворачивается направо и ползет, по памяти, в направлении ванной комнаты, чтобы попасть внутрь и закрыть за собой дверь. Когда на нее налетает горящая ярко-желтая глыба, Джейни уворачивается от нее и ударяется о стену палаты.

«СОБЕРИСЬ!» — кричит она себе. Но ее крик тонет в оглушительном треске. Она ползет на ватных ногах, не продвигаясь ни на шаг, и отчаянно ждет хоть какого-нибудь знака, который поможет прояснить тайну Генри.

_____

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Джейни наконец поняла, что больше не может двигаться.

Она не может больше бороться, силы ее иссякли. Она не способна найти дверь в ванную и разорвать связь.

Словно она провалилась под лед и ее засасывает в холодную воду. Онемело не только тело, но и сознание. Теперь даже оглушительный треск звучит приглушенно, ослепительные цвета не так режут глаз.

Потому что все перестает иметь значение.

_____

Все еще отчаянно шаря по сторонам, она уже ничего не чувствует.

Даже того, что теряет сознание.

Впрочем, и это ее больше не волнует. Она устала от борьбы, ей хочется сдаться, и пусть этот кошмар захватит ее, овладеет ею, наполнит ее тело и мозг нескончаемым шумом и болезненными вспышками.

Так и случается. Кошмар поглощает ее.

А потом все проваливается во тьму.

_____

Но потом в отключенном сознании Джейни, из непроглядного мрака медленно проступает образ волосатого безумца — ее родного отца.

Он оглушительно кричит, тянется к ней черными окровавленными пальцами, буравит бесноватым, немигающим взглядом. Джейни замирает в оцепенении. Холодные руки смыкаются на ее шее, сдавливают ее все сильнее и сильнее, пока наконец она не начинает задыхаться. Она не может шевельнуться, не может даже думать. Вынуждена позволить собственному отцу убить себя. Лицо Генри приобретает болезненный алебастровый оттенок. От огромного напряжения его начинает бить дрожь.