Легенда о невесте людоеда (СИ) - Минаева Мария Сергеевна

Плакала его любовница не так уж долго, скоро рыдания сменились тяжелым дыханием и крепким сном, обессиленного тела. Король накинул на нее несколько шкур, замотал в них ее пухлую фигуру, а после поднял на руки как можно аккуратнее. С девицей на руках посреди глубокой ночи он пришел к своему учителю, наставнику, дяде, которого все знали как местного главного лекаря. Старик никогда в это время не спал, потому тролль направился к нему в келью на поверхности.

Правитель шел осторожно и тихо, понимая, что ему следует тревожиться о том, чтобы его увидел кто-либо здесь с пленницей на руках. Но его это мало заботило; в голове горела идея уже детально сформировавшаяся. Никто не сможет ему помешать реализовать то, что он хочет.

Старик, как всегда смешивал что-то в склянках за столом, когда король с ноги распахнул дверь и окликнул его. Старый тролль со страдальческим выражением лица посмотрел на племянника, потом на пленницу.

— Вафтруднир, что ты задумал? — голос лекаря звучал отрезвляюще и строго.

— Для начала нужно помочь ей.

Королю не стоило продолжать, лекарь кивнул, отводя взгляд в сторону большой ванны в углу комнаты. Когда девушку уложили в нее, старик открыл некую склянку, поднес к ее носу. Дышать девушка стала еще глубже, а бровки, даже во сне нахмуренные, умиротворенно расслабились. Старый тролль объяснил:

— Это целебная ванна. Восстановит силы, но сперва будет долго спать. Нам не помешает.

Оба собеседника сели у заставленного снадобьями стола. Вафтруднир не знал с чего начать, как описать свою мысль, потому медлил, но старик не торопил.

— Когда-то ты рассказывал мне про ритуал. С его помощью тролль может обратиться в человека, а человек в тролля, — он сам не верил, что произносит это вслух. Замолчал. Всматриваясь в страдальческое неподвижное выражение на сморщенном лице старца, он ждал хоть какой-то реакции.

— Ты надумал становиться человеком? — не без насмешки ответил старик.

— Не пори чушь, старик. Черт бы тебя подрал, ты помнишь ритуал?

— А-а, — понимающе протянул лекарь, приглаживая бороду. Потом бросил долгий взгляд на спящую девицу в ванне. — Помню.

В тоне старика было какое-то осуждение, презрение даже, из-за чего король ощутил порыв оправдаться за то, что хочет сделать. Но тогда унизительная ситуация только продлится. Тролль шумно выдохнул, гордо выпрямил спину, приказывая:

— Мы проведем его в Йоль. Ты проведешь.

Старик равнодушно пожал плечами, будто ему было все равно, чем заниматься в праздник. Будто это рядовое дело.

— Я-то проведу, чего мне стоит. Ты принеси мне детей человечьих до года, пять штук. Любого пола. Всё остальное найдется, — не давая королю шанс переварить информацию, добавил: — Где ты их только найдешь зимой, мне интересно…

— Найду, не беспокойся, — резко ответил тролль, поднимаясь с места. Уверенным шагом он направился к двери, она так и стояла нараспашку. Однако старик окликнул его, попросив задержаться. Лекарь сам запер дверь, предварительно выглянув дабы узнать не подслушивает ли их кто-то. Затем вернулся к племяннику, взял его под руку и отвел к дальнему и единственному окну в своей келье.

— Ты уверен в том, что делаешь, Вафтруднир? — спросил он тихо и вкрадчиво. — Зачем тебе это? Ты понимаешь, какие последствия могут быть?

Стиснув зубы, король только кивнул. Недоверие старика злило его. Дядя с печалью смотрел на него снизу вверх, а потом склонил голову.

— Будь по-твоему… — лекарь медленно отошел от короля, сел на свое прежнее место к склянкам. — Завтра утром можешь прийти, посмотреть на первый этап ее превращения. Если хочешь, конечно.

13

Тери открыла глаза и ощутила, что лежит в мутной теплой воде. Солнечный свет, впервые за долгое время она видела живой свет от солнца из окна, и он резал глаза, вынуждая морщиться. За стеклом виден всего клочок чистого голубого неба, который прорезали голые черные ветки деревьев. Девушка попыталась подняться, но поняла, что ее шея и голова обездвижены, удерживаются тонкими ремнями. Она хотела позвать на помощь, но из-за рта носилось только мычание — ремни держали челюсть сомкнутой. Никто не собирался ее освобождать, потому девушка попыталась сама сорвать оковы, руки-то все еще свободны. Бесполезно. Ремни снять самостоятельно невозможно, сколько Терисия не барахталась в воде.

Успокоиться. Очередная ужасная ситуация, пора привыкнуть. Девушка оглядела окружение, оказавшееся полностью незнакомым. Во-первых, сама она в огромной лохани, эдакой бадье, но не из дерева, а из гладкого белого камня. Как она здесь оказалась? Перед глазами проплыли события вчерашней ночи. Она помнила все смутно, но испытывала стыд и отвращение. Тери желала бы себе смерти за то, что больше не чиста, не девственница, хотя так и не вступила в брак. Но она жива, и ни одно из воспоминаний не объясняло ее нахождение здесь.

Во-вторых, свет. Она на поверхности! Свобода, ее самая большая мечта, теперь казалась почти достигнутой— стоит только опять выпрыгнуть в окно и бежать, куда глаза глядят. Если бы не ремни, Тери так и сделала бы. Нужно не сглупить хоть в этот раз, и при первой возможности... Где-то позади себя девушка услышала шаги, а потом и увидела короля и какого-то сморщенного невысокого урода, который, судя ушам c заостренными кверху хрящами, одного с троллями рода. Последний с трудом передвигался, но подошел к ней ближе, проделал какие-то манипуляции и ремни сразу ослабли. Девушка смогла опять двигать шеей, но та сильно затекла и двигалась с трудом.

— Поднимись, — попросил Король. Тери повиновалась: встала в полный рост в воде. Тролль протянул ей руку, помогая перешагнуть борт ладьи и встать на ледяной по ощущениям пол.

После того, что было между ними прошлой ночью, Терисия монстра не боялась и не ненавидела. О нет, сейчас ей не до этого. Все ее мучения ничто, если вот она, свобода, совсем рядом, как Тери и хотела. Ее разум целиком ослеплен и поглощен дневным светом, она с растерянной улыбкой переводила взгляд с морды короля на окно и обратно. Главарь троллей смотрел на ее своим привычным серьезным взглядом, и скоро заговорил:

— Боги услышали твои молитвы, девушка. Скоро исполнится то, чего ты хотела больше всего. Но для начала я дарю тебе жизнь, — он сделал паузу, давая ей шанс понять услышанное. — Ты не будешь съедена.

Выражение лица девушки отражало всё большую степень непонимания, в котором зарождалась горькая сердцевина страха. Тери подумала, что это очередная проверка, как тогда перед несостоявшейся прогулкой. Наверно, потому что тогда пленница позволила себе радоваться выходу на улицу, другой причины Терисия найти не могла. Сейчас же она той же ошибки не допустит. Она разом вспомнила свою легенду о любви к существу, о принятии унизительного статуса еды для людоедов, и скоро надела на лицо маску разочарования, покорности, самоунижения.

— Но ведь это моя судьба, повелитель, — пролепетала девушка, хлопая глазами. — Зачем мне жизнь, если я не смогу посвятить ее тебе?

Рот монстра дрогнул в улыбке. Его грубые руки осторожно погладили ее по плечам вверх и вниз. Взгляд тролля радостный и довольный, Тери видела его таким только когда массировала его уродливые ступни.

— Зачем, что ты теперь будешь моей гетерой. Ты нужна живой.

— Гетерой? — осторожно переспросила Тери, вспоминая, что так тролли называют шлюх. Или своих жен, тут она ещё сомневалась. Девушка поежилась от опасности такого унизительного будущего, где спать с ней будетуже не один король, но и его мерзкие подчиненные. — Но разве я могу ею быть? Я же просто человек.

Судьба быть съеденной уже не казалось девушке такой уж ужасной. Она смотрела с надежной на тролля, надеясь, что он шутит.

— Об этом не беспокойся, — сказал король и поднял с ближайшего стола металлический кубок, который все это время там стоял.

Емкость более чем наполовину заполненную чем-то, напоминающим молоко, он поднес к ее губам, принуждая выпить. Терисия чувствовала в этом жесте что-то плохое, да и молоко как-то странно пахло непонятно чем, но выбора у нее было. Девушка начала пить безвкусную жидкость большими глотками, пока тролль не забрал кубок. Подойдя к низкому уроду, он отдал емкость и повернулся к Тери, все еще стоящей на босиком на холодном полу.