Ключ Берсена (СИ) - Клеменская Вера

— Тебе плохо? — сразу спросил Энди, едва я перешагнула порог кабинета.

— Не сказать, чтобы хорошо, — выдавила из себя улыбку я. — Но я переживу.

До моей комнаты мы дошли без приключений, никого по пути не встретив. Академия выглядела вымершей, только в столовой как всегда громыхала посуда. От запаха жареной курицы засосало под ложечкой.

— На лекцию пойдём? — как-то осторожно поинтересовался Энди.

— Конечно, — по привычке пожала плечами я, и тут же поморщилась от боли.

— Может, всё таки…

— Переживу, — отрезала я.

Оказаться практически в одиночестве в пустом общежитии — именно то, что мне сейчас нужно, разумеется. Нет уж, лучше на занятиях посидеть, там будет куда спокойнее, пока напавший на меня разгуливает где-то на свободе, оставаясь неизвестным.

* * *

Когда я вернулась в общежитие, Лики ещё не было, у них сегодня было на одно занятие больше. Сев на кровать, я задумчиво огляделась. Всё в комнате, кажется, было на своих местах, даже уборку сегодня не делали. Рубашка Лики осталась висеть на спинке кровати, касаясь рукавом пола. Мой конспект по поисковой магии, брошенный с вечера на столе, был открыт на той же странице.

Итак, на меня кто-то напал. Вопрос, зачем. Даже нет, не так. Чем должно было закончиться это нападение? Со мной хотели расправиться окончательно, или просто напугать как следует?

Ещё в прошлом учебном году защитные медальоны действовали только в пределах полигона, более того, нам постоянно и настоятельно рекомендовали держаться к накопителю по возможности ближе. Но этим летом накопитель заменили, и теперь зона его действия увеличилась довольно значительно. Едва ли лорд Маркос мог этого не знать. Выходит, хотел меня просто запугать. Или всё-таки это был не он?

Если бы меня хотели именно убить, убили бы. Или нет? Почему за первым ударом не последовало второго? Потому что и не планировалось, или у нападавшего попросту сил не осталось? Защитный медальон не так уж легко одним ударом даже разрядить полностью, а уж выжечь его и подавно способен далеко не каждый маг. Да ещё и сохранить после этого достаточно сил для новой атаки. Причём такой, чтобы мой, пусть и довольно дилетантский, щит наверняка не выдержал. Можно было, конечно, положиться на то, что после первого удара я буду оглушена и слишком перепугана, чтобы попытаться защищаться… но лично я, если бы планировала чьё-то убийство, предпочла перестраховаться.

Так или иначе, теперь мне нужен был ответ хотя бы на один из имеющихся вопросов. Что именно произошло на чердаке? Кто и зачем убил мэтра Осберта? Наконец, почему сбежал преподаватель магии крови? Неважно, каким предполагался результат нападения, важно другое: раз на меня напали, кто-то думает, что какой-то из этих ответов у меня уже есть. Или по крайней мере есть то, что может к нему привести. Но у меня ничего не было, только книга.

Имел ли вообще беглый мэтр какое-то отношение к происходящему сейчас? Насколько я знала, за последние лет двадцать это был единственный в Арсдейре достаточно странный и таинственный случай. Страх смерти — вполне веская причина для такого побега. Вся разница в том, что там, где магу крови удалось унести ноги, знаток рун был убит. Всё это, конечно, здорово смахивало на поиски там, где светло, а не там, где потеряно, но других зацепок пока не было.

Морщась от боли, я присела на пол и вскрыла тайник. Свёрток лежал на своём месте. Вытащив его, я вернулась на кровать, развернула книгу на первой закладке и поморщилась уже от досады. Сигнальная печать, серьёзно? Любой второкурсник нашего факультета умеет повесить такую на тумбочку, где хранит вкусняшки из дома. А любой четверокурсник снимет её оттуда без шума и пыли.

Остальные закладки принесли аналогичное разочарование. Но, положа руку на сердце, какие тайны бытия можно надеяться отыскать в общедоступной, судя по синему цвету штампа, книге из академической библиотеки?

Сигнальная печать, печать сокрытия, пять различных типов зачарования замков… нет, эта книга не содержала ответов. Она была лишь вехой на пути их поиска тем, кто её читал, оставляя закладки в местах, которые счёл самыми для себя полезными. Да, вот оно! Я улыбнулась сгустившимся за окном осенним сумеркам.

Преподаватель сбежал из академии посреди ночи. И, кажется, перед этим хотел куда-то тайком пробраться. Возможно, в этом он преуспел, и его напугало то, что он в итоге обнаружил. Возможно, попытка не удалась, и ему пришлось уносить ноги, чтобы избежать мести за своё вторжение. Только вот так или иначе один вопрос оставался открытым: куда же беглый мэтр так стремился проникнуть?

Вернее всего, осуществлять свой план он решил ночью. И раз на пути ожидались зачарованные замки и сигнальные печати, собирался он либо в какую-то из лабораторий, либо в одно из закрытых хранилищ библиотеки. Не стоило сбрасывать со счетов и подвал. Лично я там ничего таким образом запертого не встречала, но, положа руку на сердце, всех тамошних закоулков не знает даже завхоз. А вот личные комнаты преподавателей… ночью там обычно находятся их обитатели. Разве что мэтр точно знал, что хозяина не будет дома.

Улыбка моя погасла, сменившись унынием. Количество возможных вариантов стремилось таким образом к бесконечности. Проверять их все можно до конца учебного года, и ещё потом летние каникулы убить на это же занятие. И ничего так и не найти, потому уже, что за прошедшие годы спрятанное могли десять раз перепрятать. Более-менее приемлемый вариант был, по сути, всего один: задать прямой вопрос главному герою этой истории. Осталось только придумать, как это сделать.

Лика ворвалась в комнату порывом ураганного ветра. Она так энергично распахнула дверь, что рубашка раненой белой птицей спикировала с кроватной спинки на пол. Но Лика, обычно очень бережная со своими вещами, не обратила на это ни малейшего внимания.

— Как ты?! — выпалила она с порога, ещё даже дверь за собой не прикрыв. — Болит что-то? Целители что сказали?

Я призадумалась. Болело всё. Диагноз — ушиб всей меня, так это можно было сформулировать. Ничего более ужасного, хотя и это неприятно. А всего неприятнее то, что покамест о моей судьбе волновались Энди и Лика, а от родителей никаких сообщений мне не передавали. Хотя Розалин, в этом я и минуты не сомневалась, давно отстучала им телеграмму. А может, даже и вестника отцу послать не поскупилась.

— Всё хорошо, — сказала я вслух, и даже улыбнулась довольно искренне. Если не особенно присматриваться. — Правда, всё хорошо. Только спину надо будет мазью мазать утром и вечером.

— Ну, это я могу, — с явным облегчением отозвалась Лика, наконец подобрав с пола рубашку и повесив её обратно на кровать. — А то слух прошёл, что тебя убили.

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — невольно рассмеялась я. — Мне и больнее доставалось, но ничего, пережила.

Это, кстати, было почти чистой правдой. Больнее мне в самом деле доставалось, целых два раза. Однажды подо мной провалилась гнилая доска на старой мельнице, я распорола себе ногу от лодыжки до колена и только чудом не улетела в затопленный подвал. А всего год спустя сломала руку и два ребра, упав с лошади. Вот тогда мне было гораздо больнее. Но страшнее чем сейчас никогда ещё не бывало.

— Ты одна не ходи, пока этого типа не поймают, — серьёзно сказала Лика, садясь на свою кровать.

— Не буду, — совершенно искренне пообещала я.

Повторять печальную судьбу мэтра Осберта я вовсе не собиралась. В какой-то момент даже очень захотела сбежать домой, хоть на некоторое время, пока дело не будет раскрыто. Но что-то мне подсказывало, что этого может никогда и не случиться. И более того — что дома я буду в точно такой же, если не большей опасности.

Лика хотела сказать что-то ещё, и даже уже рот открыла, но её перебил стук в дверь. Какой-то странно тихий и осторожный. Немного даже вкрадчивый. Энди стучал не так. Мэтресса Фишт — тем более. Ликины подружки выдавали себя несмолкающей болтовнёй на добрую минуту раньше, чем раздавался дробный перестук в четыре кулачка. А лорд Маркос, по-моему, вообще никогда не стучался.