Хозяйка таверны 'У Мило' - Екатерина Стрелецкая

считать циничной и меркантильной тварью, желавшей мужу смерти. Отнюдь. Я делала для него всё и даже больше, заботилась, поддерживала, когда он потерял работу... Но время шло, одной моей зарплаты стало не хватать, а Толик как лежал на диване или опустошал холодильник, так и продолжал. То его условия не устраивали, то оклад маленький, то «серая» бухгалтерия, а, значит, обманут, недодадут. Я честно пыталась развестись, но муж был против. Подавала неоднократно заявления в суд, но и тут непруха полная: то судья заболевала, рассмотрение дела переносилось, то документы терялись, пару раз даже здание суда горело. Плюнув на официальное расторжение брака, пробовала уехать, но всё не ладилось и, в конце концов, снова оказывалась в нашей с Толиком квартире, купленной после продажи моей родительской однушки и накопленных мужем денег. Причём его взнос был равен моему. Помню, как радовалась тогда, что новоиспечённый муж такой работящий и экономный. Я даже начала считать себя проклятой, так как что бы я ни делала в попытках обрести долгожданную свободу, а всё равно оказывалась возле Толика. В итоге стала брать дополнительные смены на работе, чтобы пореже появляться дома. Теперь можно и по обычному графику работать, вот только домой по-прежнему не тянет.

Вот и сейчас я стояла перед зеркалом в прихожей, отжимая промокшие насквозь от дождя косы, а самой хотелось куда-нибудь уйти, а то и уехать. Тридцать девять лет... Обалдеть. А ведь когда выходила замуж, была свежа, как роза и стройна, как лоза. Если кто-то считает, что дуб — не лоза, это исключительно его проблемы. В носу подозрительно свербело, а осиплость голоса оценила ещё когда здоровалась с соседкой по лестничной площадке. Той самой, новообращённой пенсионеркой. Не хватало ещё окончательно разболеться. Поэтому я сняла с себя мокрую одежду и прошлёпала в ванную, чтобы хорошенько напариться под горячими струями воды. После душа, почувствовав себя, словно заново родившейся, облачилась в тёплый махровый халат, навела клюквенного морса и решила всё-таки отметить этот счастливый день. Только пристроила свои нижние лапки сорок первого размера на табуретку, как раздалась трель дверного звонка. Надежды, что это соседские детишки балуются, не оправдались, ибо позвонили ещё два раза.

Открыв дверь, я увидела стоящего на лестничной площадке... чёрта. Точнее, чёртика, прижимавшего к себе толстую папку с какими-то бумагами. Я перевела взгляд на свою руку, сжимающую подаренный сменщицей бокал с гравировкой «Все женщины — ведьмы, а ты среди них богиня!». Вроде клюква не была забродившей, а ничего крепкого сегодня не пила, да и последние лет двадцать — тоже.

Тем временем чёртик чуть склонил голову и произнёс:

— Госпожа Людмила Загорская?

Глава 2. Сюрприз

Я по-прежнему таращилась на чёртика, пытаясь понять: глюк ли он, или на самом деле настоящий. Вроде жара нет, да и не настолько сильным был дождь, чтобы так сходу схлопотать температуру под сорок, при которой мне как-то в детстве действительно привиделся мчащийся на меня товарный поезд. Решив, что разбираться с глюком лучше не у всех на виду, я высунулась на лестничную клетку и, убедившись, что никого из соседей не видно и не слышно, быстро затащила чёртика в квартиру, не забыв захлопнуть ногой за нами дверь.

— Ну я — Людмила Загорская. По какому вопросу?

Чёртик радостно улыбнулся:

— Искренне рад встрече и знакомству! Простите, что без предупреждения, еле вас нашёл, а потом не разобрался, как тут принято оповещать. Всё-таки миров так много и у кажого свои нюансы...

Живых чертей я в своей жизни видела впервые, а вежливых — тем более. Чего греха таить, о них только в сказках читала. Нуууу... Ещё иногда в фильмах мелькали и на картинках.

Поняв, что по-прежнему держу его за грудки, вцепившись правой рукой в кучерявую шерсть, отпустила:

— Извини, действительно не ожидала подобного... визита.

— Ой, так можно обращаться на «ты», какая прекрасная новость! Савáн — почтительно откланялся чёртик, снова прижимая к груди папку, которую едва не выронил, растерявшись от такого экстравагантного приглашения войти.

То, как мой нежданный гость уходит от прямого ответа, на кой ляд всё-таки явился конкретно ко мне в этот неурочный час, душу царапало нехорошее предчувствие. Скрестив руки на груди всё с тем же злополучным бокалом, я выжидательно уставилась на чёртика с забавным именем, отдалённо напоминавшим о похоронах.

— Итак, ты — Людмила Проф...Прокоф... — какие у вас тут местные имена сложные, досадливо стушевался гость, раскрыв папку.

— Людмила Прокофьевна Загорская, да... — устало пробормотала я, в очередной раз поминая почти добрым словом родителей-юмористов, решивших, что созвучное с отцовским, выбранное имя никогда не даст забыть, как зовут их долгожданную дочурку. О том, что не только в одном фильме героиню звали Людмила, они как-то не подумали. Так что к громогласным ехидным «Людк, а, Людк» или «Людмила Прокофьевна, вы бы пинцет, а не рейсфедер в косметичке держали» как-то уже привыкла. Причём за последний прикол обиднее было всего. Ладно бы ещё от природы монобровью обладала... А так, свои родные, густые. Так ведь и мода на брови-ниточки давным-давно прошла.

— Так вот, да, Людмила. Ты являешься вдовой Анатолия... — деловито произнёс чёртик, кривя рот, чтобы выговорить полное моего имя покойного супруга.

— Просто Анатолия. Ближе к делу, у меня морс стынет.

Хотелось ещё добавить, что если чёртик и дальше будет тянуть резину, то остынет ещё и его тело. И я не уверена, что это произойдёт позднее морса. Только титаническим усилием воли удалось побороть себя и промолчать.

— Так я, собственно, о чём: ты приняла после смерти наследство в полном объёме, следовательно, моё поручение состоит в том, чтобы ознакомить тебя с окончательным и абсолютно полным вариантом его завещания.

У меня внутри просто всё оборвалось после этих слов. Толик, чтобы ты на том свете из котлов да сковородок с кипящим маслом не вылезал! Ты какую гадость мне приготовил, гад проклятый?! Чувствуя, что сейчас точно начну сползать по стенке, едва выдавила из себя:

— Прошу на кухню!

Залпом выпив остатки морса, поплотнее завязала халат и протопала вслед за юркнувшим в указанном направлении чёртиком.

Глава 3. Бездушный подлец

Как только я уселась на свой любимый стул, чёртик разложил на столе папку и протянул мне какой-то многостраничный документ, с красной печатью, похожей на сургучную:

— Вот завещание твоего мужа, Людмила.

Я пролистала исписанные красивым