Мама для наследного принца. Три шанса попаданки - Екатерина Руслановна Кариди

Твою ж мать… Саша продолжала улыбаться, думая, как теперь от нее избавиться. Но, к счастью, в этой версии событий Джиао не видела ребенка.

Неужели все-таки изменился сценарий?

От возможности хотя бы что-то исправить, даже слегка закружилась голова. Однако надо было что-то отвечать, потому что наложница смотрела на нее круглыми глазами и ждала ответа как будто…

Это было для нее важно.

В чем подвох?

В прошлый раз она пришла наглой кошкой и беспардонно ткнула ей в лицо объедки. А в этот раз?

«Госпожа, — тихо отозвался эхом Бэй. — В тот первый раз это было два года спустя. К тому моменту императрица уже значительно утратила свое влияние. А сейчас Тайцзы Вэй только родился. Император очень нуждался в наследнике, его милость к Лоан велика. Поэтому твои позиции сильны».

Это уже было интересно. Все-таки — да, немного, но изменился сценарий, это давало надежду, окрыляло. А вот надежду сейчас надо было задавить. Ей нужная была ясная, холодная голова.

Она кивнула наложнице, а ее личный страж тем временем продолжал:

«Что касается Джиао. Тогда, два года спустя, она вошла во дворец как признанная законная дочь высокого рода и была представлена императору официально. За прошедшие два года семья Ньян значительно усилила свои позиции при дворе. Это высокий статус. Сейчас Джиао была подарком на празднике, танцовщицей. Ее статус не так высок, и потому она будет искать милости у тебя и выслуживаться перед вдовствующей императрицей».

Вот как… На самом деле, это многое меняло, но добавляло сложностей. В конце концов, Саша подумала, что будет на месте решать, как избавляться от соглядатая в лице наложницы, уже на месте. В дом семьи Гу еще надо было попасть.

— Император милостив, — проговорила Саша. — Я с радостью исполню его волю и приму тебя в свое сопровождение.

— Благодарю императрицу, — Джиао склонилась.

А Сашин взгляд упал на тарелку со сладостями, что наложнице подали вместе с чаем. Сразу всплыло в памяти, как в прошлый раз та якобы отравилась сладостями. А та уже откусила кусочек и стала жевать…

Но, к счастью, в этот раз финта с отравлением не случилось.

Зато наложница, цепко уставившись на раскрытую шкатулку с драгоценностями, которую Саша придерживала одной рукой, спросила:

— Какие прекрасные украшения, государыня желает выбрать?

Она словно очнулась и опустила руку внутрь.

— Да, — кивнула Саша. — Это мои личные украшения, я желаю выбрать сестрам подарки.

И вдруг заметила подвеску из белого нефрита, лежавшую особняком. По форме и декору она была скорее мужская.

Саша вдруг поняла, что это оно. То, что она искала. Ей почему-то показалось, что нечто именно такое мог подарить Лоан молодой мужчина, помешанный на военных подвигах и метивший в генералы.

Она снова ощутила это. Как будто действительно становится императрицей Лоан. Холодок пронесся по спине. Невольно мелькнуло: а какой была бы ее жизнь, если бы им дали пожениться с Дэшэном? Наверное, все-таки лучше, чем во дворце. А возможно, и нет. Не совсем понятна была оценка, которую Бэй дал генералу. Похоже, генерал ему не нравился.

Было это нечто личное, или…

И тут она заметила, что Джиао буквально впилась взглядом в эту подвеску.

Мгновенно пришло отрезвление, Саша едва заметно улыбнулась, отложила нефритовую подвеску в сторону и проговорила, проводя рукой по содержимому ларца:

— И приготовить подарки для младших сыновей рода. Им скоро предстоит императорский экзамен, я надеюсь, они пройдут его достойно.

— Да, государыня, — почтительно кивнула Джиао.

Конечно, алчный блеск глаз и желание возвыситься во что бы то ни стало никуда не спрячешь. Ничего не изменилось, скоро эта девица, скромно опускающая глазки, пролезет вверх и станет смертельно опасной гадиной. А ведь ей наверняка едва исполнилось шестнадцать.

И Саше вдруг подумалось, а не остался ли у Джиао какой-то секрет в прошлом? Возможно, она тоже любила кого-то, была помолвлена? Неважно. Должна быть причина, то, что ее мотивирует. Ради чего она будет лезть, ползти, прогибаться. Ведь не родилась же она такой законченной сукой, готовой идти по головам. Тут выбор невелик: жажда наживы, любовь или страх. И надо вычислить главное.

Самой императрице Лоан не так давно исполнилось восемнадцать. А когда она вошла во дворец невестой третьего принца Гуауэя, ей было семнадцать, и она считалась переростком. Трудно было соотнести это с собой. В ее прежней человеческой жизни Саше было уже тридцать два.

Это другие мысли и приоритеты.

И именно поэтому ей вдруг пришло в голову: а не познакомить ли эту девицу Джиао из рода Ньян с генералом? Что из этого может выйти, пока не ясно. Но когда удастся вывести ее из игры…

Если удастся.

Сейчас для начала нужно было выбраться из дворца. Саша подозвала придворную и проговорила:

— Пусть передадут моему супругу императору, что мы готовы выезжать. И пусть готовят повозки и сопровождение.

Придворная зыркнула на наложницу, поклонилась:

— Да, государыня.

И, мелко семеня, выскользнула из покоев.

Теперь оставалось ждать и мучиться сомнениями, не передумал ли император. Однако долго ждать не пришлось, пожаловала императрица — мать.

Это был неприятный сюрприз. Она постаралась не показать, но невольно напряглась.

Поднялась со своего места и коротко поклонилась, как предписывал этикет.

— Приветствую вдовствующую императрицу.

Старая змея, матушка Гуауэя в первую очередь бросила быстрый взгляд на склонившуюся перед ней наложницу. Саша и раньше-то не сомневалась, а теперь только укрепилась в своем мнении, что эта девица тут по ее указке.

— Прошу, матушка, — проговорила, показывая на почетное место на возвышении. — Отведайте пирожных, они сегодня повару отлично удались.

И тут же подала знак, чтобы императрице-матери подали чаю. Та уселась. Все с таким же видом, словно ей что-то тухлое подложили под нос. Отпила глоток чая и процедила:

— Император позволил тебе посетить семью, Лоан. Но ты должна понимать, на какую неслыханную вольность он идет ради тебя. Семья Гу отныне еще больше возгордится.

В одном старая змея была права. Императрице предписывалось безвылазно сидеть во дворце и не покидать пределов запретного города. Исключение — храм. Гуауэй действительно пошел на значительное нарушение этикета, позволив ей погостить в доме отца.

Но чем была вызвана эта его милость? Хорошим отношением к жене, или император, зная неуемное властолюбие тестя, провоцировал его совершить какую-нибудь глупость, чтобы иметь возможность расправиться с семьей Гу на законных основаниях? А у нее сын, которого надо спасти, значит, этого допустить нельзя.

Саша улыбнулась шире и произнесла:

— Я бесконечно благодарна императору, — сказала Саша. — Семья Гу всегда