Попаданец для драконши - Алиса Рудницкая

— Лука, я рад тебя видеть, — повернувшись в кресле, улыбнулся ей я.

Лиса кивнула на это, а потом подошла поближе, встала рядом и тоже осмотрела картину. Маска скрывала от меня ее лицо, но в голосе я уловил некоторую задумчивость. На секунду мне подумалось — а не взяла ли лисица сама себя на слабо, услышав слова Ласлы о том, что мы будем редко видеться? Да и откуда она вообще взялась? Загадка. Неужели действительно этой лисице нечего делать, кроме как изображать из себя хвост такого скучного меня.

— Ласла спит и видит, как бы ее снять, — пробормотала Лука как-то невпопад, глядя на картину. — Не знаю уж, почему она там этим одержима… да мне и все равно. Эти царапины — следы ее многочисленных попыток. На моей памяти она рубила ее топором, обжигала огненными заклинаниями чуть не устроив пожар, затопила весь этаж, пытаясь ее смыть, долбила молотком, даже пыталась снести стену — но все тщетно.

— Дай угадаю — ее зачаровал Эрик? — спросил я.

— И опять промах, Ганс. Нет, другой маг, который был, пожалуй, посильнее даже Эрика. Только умер он вскоре после того, как это сделал. А если маг умер — то его заклятия порой так укрепляются, впитав остатки его сил, что их и не отменишь больше. Неудивительно, что в старых развалинах замков целыми остаются веками именно стены с картинами… потому что те, кто на них изображены по-своему позаботились о том, чтобы не быть выкинутыми на помойку. И ни осады, ни ветра, ни дожди не могут их содрать с этих стен…

— Не верю, что ты не знаешь, почему она так ненавидит этот портрет, — хмыкнул я. — Не верю, что ты не разнюхала.

— Я не так давно на этой должности, — дернула плечами лисица. — Большая часть всех женщин, сейчас занимающих ответственные должности, здесь недавно. Давно, может быть, только кошки, но они не спешат делиться секретами. К тому же, как бы я не втиралась в доверие к этой звезде гарема, Шоне, она меня к себе не подпускает.

— Ясно, — хмыкнул я. — А я-то думал, что ты все знаешь…

— Эй, может поможешь мне? — предложила Лука. — У меня тоже есть куча полезной информации для тебя, раскрытие которой выйдем мне боком если что. Разговори кошку, полазай в грязном белье покойной королевской четы Розалиндов, и я помогу тебе. К тому же…

Она подняла маску и посмотрела на меня без нее — задумчиво и неуверенно. Я заинтересованно наклонил вбок голову.

— Знаешь, Ласла какая-то сама не своя, — сказала Лука почему-то тихо, почти шепотом. — Я давно королеву не видела в таком удручающем состоянии. Она злая, на всех срывается, будто вот-вот огнем пыхнет… ты ей ничего за завтраком не наговорил?

— Нет, — так же тихо сказал ей я. — Просто пытался побеседовать…

— Ты будь осторожен сегодня в шесть, — кивнула Лука. — А то что-то не нравится мне все это… хотя при людях она обычно лучше себя контролирует, это при своих может сорваться или огрызнуться…

— Скажи мне, она правда такая плохая? — спросил я торопливо. — За что он ее так, я не пойму? Что она делает? Людей казнит пачками? Деревни сжигает? Котят ест?

— Свет-птица упаси, — ошарашилась лисица. — Кто тебе сказал такую ерунду? Ласла нормальная, нормальнее и сильнее многих. Да, вспыльчивая, да, жесткая… но в остальном — королева как королева. Такая, какая собственно и должна быть. Ничего сверх меры она не делает. Ну только может иногда уж больно круто разбирается с проблемами — да это, в общем-то, вполне заслуженно и для королевства полезно. Ее знаешь как народ уважает! Она же героиня! И заговорщиков остановила, и войну выиграла.

— Тогда я не понимаю… — вздохнул я. — Зачем этому Эрику было так ей… гадить.

— Кто знает, — лиса снова подняла голову. — Об Эрике ты лучше расспроси в нашей магической академии. Обязательно туда осмотреться съезди, не забудь. Вот там тебе про него много чего интересного расскажут. Он весьма странная личность, и честно — я сама не понимаю, с чего он так на ней оторвался. А от Ласлы, пусть мы с ней и почти подруги, подробностей не дождешься.

— Хорошо, — кивнул я, а потом вздохнул. — Как же много у меня стало дел. Кажется, вселенная решила на мне отыграться за целый год скучного сидения дома. Дожить бы еще до того момента, как я все эти дела сделаю.

— Ага, и не говори, — лиса протянула руку и потрепала меня по волосам. — Зайчонок, ты действительно хочешь ее расколдовать? Так старательно расспрашиваешь…

— Хочу, — не стал спорить я, глядя на застывшую на картине молодую Ласлу, а потом в шутку но всерьез добавил. — Такую красоту жаль прятать за маской. Даже за золотой.

8. Безумные идеи

Выслушивая уже черт знает какое за вечер длинное, вычурное официальное приветствие, я откровенно говоря скучал. Ласла — спокойная и прямая — сидела на своем троне почти неподвижно, степенно слушая пришедшего. Мне уже начинало казаться, что оставь она за себя разодетую в платье статую и говори из-за трона — никто бы и не заметил подвоха.

Просители приходили разные, но по больше части — идиоты с бреднями, и, кстати, без масок. Я сидел, слушал, кивал, но слова мне пока не давали, да и обращаться ко мне пришедшие не решались. Так что пока что мое участие ограничивалось… ничем. Хотя, впрочем, чего я ожидал?

— Птицы, птицы темные низко летают, моя госпожа, — твердил полубезумного вида феодал очередного городка — дядька с железной, ничем не прикрытой ногой, что противно шкрябала по каменному полу. — Не к добру это. Всегда когда птицы низко летают — враг идет. Пришлите нам солдат!

— Нет, — отрезала королева.

Потому что, объясняла мне Ласла, провинция эта находилась в глубине страны.

— Рыбы мало в последнее время стало в сетях, и все больше красная, — болтала туповатая наместница маленького портового города — толстуха с жирной кожей и немытыми волосами. — Выделите нам денег, чтобы мы принесли жертву морским духам.

— Нет, — посылала ее королева.

Потому что, говорила мне Ласла, эти деньги тянет с нее жадный местный жрец, с которым она делит постель.

— Проститутки! — верещала носатая, худощавая женщина в мехах. — Они скоро город захватят! Ее величество, пришлите туда свою стражу, а лучше — сону Лукрецию Инги! А то чую, нюхом чую, эти шлюхи замышляют неладное против меня! Они уже увели у меня мужа, утопили его в дурманах!

— Нет, — устало