Реверанс со скальпелем в руке (СИ) - Тамара Шатохина

От часового пахло ружейной смазкой, дешевым мылом и чем-то еще… Скорее всего так пахнут все нижние чины. Гаррель был начальством, но и он духами не пользовался. Значит, кто-то повыше и побогаче - офицер? Его не смог ослушаться часовой и это все объясняло. Тем противнее и мерзотнее. Офицерство предполагало дворянство. И честь… какую-никакую. И тут уже рухнули последние воздушные замки в моей голове.

Нужно было увидеть Дешама. И выяснить с его помощью, где можно нормально помыться и поесть. И попить тоже – фляжки воды от Гарреля на все не хватило. Учитывая увлечение доктора трудами Авиценны, я уверена была, что общий язык мы найдем. Поем, вымоюсь по-людски и уеду… на хрен отсюда. А они даже не узнают, что потеряли в моем лице... понятие о стерилизации, как минимум.

- Проводите меня в лазарет, - отстраненно велела я солдату. Или не солдату? Слово более позднее. И было ли у меня право вот так командовать, я тоже не знала. Сейчас как-то ровно было и на это тоже. Откажется – найду сама.

- Да, Дешам… это туда, - пробормотал тот и перебросил старинного вида ружье на спину. И на фига после всего продолжал тут стоять? Он пошел вперед, иногда оглядываясь на меня, я - за ним. Не глядя по сторонам и не выискивая тот самый торжествующий или насмешливый взгляд – не считала нужным и достойным своего внимания. Ночью хрустнуло и надломилось что-то внутри, отпало и потерялось.

Я больше не стану… не смогу со всеми соглашаться, подстраиваться, хитрить и трусливо изворачиваться… Весь этот год был каким-то пришибленным – боялась, тряслась… А перед этим депрессовала… стыдно! Нет больше Маритт – «маленькой возлюбленной». Есть Мари… пока не доберусь к своим, а там уже – Марья, Машка, Маруська… Домой хочу.

И вроде успокоилась этими мыслями, отстранилась от всего вокруг. Оставила себе только солнце меж резных листьев, прыгающих по лицу солнечных зайчиков и запахи летнего дубового леса… Ладно - пускай еще и лошади, Бог с ними! Хоть и воняют, и гадят постоянно - снова чуть не влезла в кучу. А обходя её, едва не наткнулась на кол, к которому притянута очередная палатка. На растяжках – сырая одежда, на колышке – очередной парик. Сушится после стирки…

И жахнуло вдруг! Дошло до мозга... озарило, бл...! В глазах потемнело, плохо стало – до тошноты, до обморока почти. Пережидая, ухватилась за этот кол и часто задышала, прогоняя дурноту. Судорожно вспоминая все, что знала о еще одной причине ношения париков…

Глава 7

Я вспоминала все что знала о смертельной венерической болезни, которая косила Европу не одну сотню лет. Сифилис был проклятием не только европейских аристократов, но и простолюдинов тоже, а значит и армии. Эпидемии продолжались десятки лет. И называли болезнь в том числе «французской», и любовной чумой тоже - когда поняли механизм заражения. А одним из ярко выраженных симптомов было как раз выпадение волос. Скрывая его под париками, спасались так от позора.

Я понятия не имела о сроке инкубационного периода, но симптомы помнила – сыпь, перерождающаяся потом в гнойные пустулы. Дальше – больше… и мучительная смерть в конце. Но сначала язвы там - в месте заражения.

Лечение... Дай, Боженька, памяти, раз ума и чувства самосохранения не дал – судорожно соображала я. Та-ак… кажется бледную трепонему убивает…

- Мадам…? Так вы идёте за мной? - послышалось сбоку удивленное…

- Сейчас! – почти рявкнула я, с усилием выдирая из завалов памяти нужную информацию. Паника не давала мыслить ясно, в голове путалось.

Лечение... Для любого вируса губительна высокая температура, а прижигаются язвы йодом… позже. Тут йода пока нет, как и антибиотиков. Что еще? Я почти ничего не знаю! Но должен знать врач...

- Пойдемте… скорее, - рванула я за военным, будто счет жизни шел на секунды.

Мы спешили. Он молча поглядывал на меня и вел куда-то на край лагеря и рощи. А я привычно уже придерживала длинные юбки и осматривалась, теперь уже внимательнее - придется тут задержаться. Если вдруг… просто предположительно... Только без паники! Заражение совсем не обязательно. Но время здесь как раз такое... как сказать, чтобы без матов?

Уехать можно… никто меня держать здесь не будет. И доберусь я, наконец до дома Жерома. И еще неизвестно - можно его продать или нечего там продавать? «Крепкий дом, на века» - совсем не гарантия его… продавабельности - они все здесь из камня, даже самые убогие. А мне нужны деньги! В Россию ходят торговые обозы, должно быть дипломатическое сообщение – не такое и дикое сейчас время, не средневековье уже.

Уехать можно… и остаться без помощи, если вдруг что. А тут все-таки врач. Значит… предположительно инкубационный период лучше провести рядом с ним. Получается, придется задержаться… вынужденно. Нужно как-то убедить его, заинтересовать. Чем? Как раз этого добра - навалом. Тут не наговорить бы лишнего, чтобы не путаться потом в показаниях.

Но убедить в своей правоте специалиста, не имея авторитета… да еще и женщине?! Смотри уже, Маня, на вещи реально… Значит - интерес. Точные факты или недосказанность? Зависеть будет от мужика. Средневековый коновал, узко зацикленный на конкретном учении – одно… А вот эскулапа-интеллектуала я не потяну. Или потяну?

Я мельком оглядела мятую юбку, несвежее кружево оборок внизу, тесный жакет на шнуровке… Попыталась как-то разгладить-расправить все это почти на бегу, поправила соломенную шляпку с пушистым пером... Спутанные локоны прикрывали уши и, собранные под шляпой в примитивный хвост, шикарным ворохом стекали на спину. Наверное, все силы тела Маритт уходили на то, чтобы давать жизнь этому богатству – тяжелым вороным кудрям, спадающим до самого пояса. Тоже не совсем чистым сейчас… половину срежу сегодня же – без посторонней помощи с ними не справиться.

В общем, к чему я пришла после общего осмотра? Мужской интерес можно вызвать всегда, особенно на безрыбье. Но мне он не нужен! Значит, нужно брать знаниями и интеллектом. И прямо с порога… чтобы не