Поцелуй ночи (СИ) - Сокол Елена

Теперь тайм-аут берут соперники. Вспотевшие игроки пьют воду, слушают тренеров, затем собирают руки вместе и расходятся.

Пробежка у Хемлига – мяч переходит противнику. Свисток! Атака! Мимо!

Игра продолжается.

- Ну, давай же! – Ору я.

Но Микке, принявший мяч, снова попадается в объятия противника.

- Эй, это нарушение! – Кричит Лотта.

Но судья словно не видит этого.

Красные снова с мячом, продолжают атаку, в наши ворота летят один за другим сразу два мяча. Соперники настолько наглеют, что один из них буквально рвет футболку на Бьорне.

Свисток!

- Пенальти!

Хельвин останавливается у семиметровой отметки. Вратарь противника замирает, выставляя вперед руки, а затем бросается головой вперед.

Но Бьорн бьет сильно и точно.

Гол!

Мы кричим, и команда Хемлига отбивает «пять» своему игроку.

Игра закручивается в стремительную спираль: чем меньше времени остается, тем активнее выходят атаки обеих команд. Микке вытирает пот со лба рукой, дает пас на ход – удачно, но Бьорн слегка заступает во вратарскую зону. Семиметровый!

Противник  швыряет мяч, но Улле каким-то чудом удается его перехватить.

- Ура! – Ликуем мы.

Но расслабляться некогда, счет равный, и нужно любой ценой вырываться вперед.

Противник получает мяч, их команда играет расчетливо: делает перестановки, знает, где нужно отстояться у края, где ускориться. Один из красных валит с ног Стуре, и с трибун раздается вой. Но судья не реагирует.

- Да у вас совести нет! – Кричу я.

Даже не думала, что игра настолько меня захватит.

Ловлю на себе короткий взгляд Бьорна – в нем нарастает буря гнева. Он дышит рваными толчками, его грудь ходит ходуном. Еще бы, любому не понравилась бы подобная несправедливость.

Стуре поднимается, и все продолжается. Защитники машут руками, встают стеной у ворот. Атака, крики, и Улле с трудом удается защитить наши ворота.

- Хемлиг, вперед! – Вопим мы с Лоттой.

На другом конце скамьи Лена тоже срывает свой противный голос. Трибуны взволнованы, ведь остается совсем мало времени.

- Ну, же, соберитесь! – Кричу я.

Хемлиг получает мяч. Микке раскачивает защитников, делая обманные движения, и ловко прорывается вперед. «Дай же пас Хельвину!» - вопит мое сознание. Парень оглядывается по сторонам, и напряжение возрастает до колоссальных величин.

- Я! – Кричит Бьорн.

Наконец, Микке дает ему передачу, Хельвин принимает мяч и стремглав бросается к воротам.

Высокий прыжок, и его тело отрывается от земли.

Я будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как он зверем взмывает над площадкой, как перекатываются под его кожей мощные мышцы-канаты, как он делает резкий бросок.

Мое сердце замирает.

 - Го-о-ол! – Взрываются болельщики.

Хельвин, радуясь, выбрасывает вверх кулак, и я вижу, как не выдерживает и слетает с его волос резинка. Светлые кудряшки красиво рассыпаются по плечам, и это выглядит так… мужественно, что у меня вышибает дух.

А? Что? Гол?

- Ура-а-а-а!

Мы не верим своему счастью.

Я вскакиваю, обнимаю Лотту, и мы прыгаем, не размыкая объятий.

Все ликуют и поздравляют друг друга с победой.

А я останавливаюсь, чтобы насладиться зрелищем: Бьорн жмет руки игрокам своей команды, затем проводит ладонью по своим волосам, небрежно собирает их в хвост и закручивает в тугой узел на затылке без всяких резинок.

Звучит финальный свисток: игра окончена.

Все игроки собираются, чтобы пожать руки, отдавая дань уважения друг другу, но я продолжаю следить взглядом за Хельвином.

Он движется в противоположную сторону от своей команды – к выходу. Поднимает руку, будто просит кого-то остановиться, что-то говорит, но я не вижу, кто там, у двери.

Лотта как сквозь туман трещит о чем-то, но я не слышу ее – слежу за тем, как стремительно парень покидает зал.

Я выхожу позже - вместе с толпой учеников. Оборачиваюсь, чтобы отыскать взглядом Лотту, но ту перехватывает Лена:

- Шарлотта, ты почему не села с нами?

Она по-хозяйски обнимает ее за плечи и утягивает в сторону, и я вынужденно отступаю назад, а затем продолжаю движение в толпе.

Это хорошо, что Лотта сейчас занята с подругами потому, что мне нужно подкараулить Бьорна и поговорить. Я встаю за колонну недалеко от раздевалок и жду.

Проходит время, помещение покидают по очереди все парни, но Хельвин так и не объявляется. Когда выходит Микке, я прячусь за колонну и жду. Парень оглядывает холл, вставляет в уши наушники и удаляется.

- А где Бьорн? – слышится голос Лены.

Я высовываюсь из укрытия, чтобы убедиться: блондинка пришла встретить своего ненаглядного после игры.

- Уже ушел. – Отвечает кто-то из парней.

Лена сокрушенно стонет, а парень лишь качает головой.

Выходит, я тоже напрасно ждала.

Убедившись, что все разошлись, иду к фонтанчику, делаю глоток и наблюдаю в окно, как территорию школы покидает красный автобус. Небо уже затянуло темными тучами, и кажется, что на Реннвинд опускается ночь.

Интересно, что сообщила могильная земля маме Сары по поводу зла, которое пришло в эти края? Ведь я даже не спросила ее сегодня. Возможно, мне трудно было признаться, что верю во все эти штуки, но как иначе объяснить происходящее?

Натянув капюшон плаща на голову, я выхожу из здания гимназии и иду по улице. Ветер треплет тенты над окнами витрин магазинов и кафе и заставляет меня ежиться, ускоряя шаг. Прохожие, опасаясь дождя, предпочитают прятаться в теплых помещениях пекарен и лавок. Машин на дорогах почти не видно, и только мигает светофор, да где-то вдалеке, теряясь в шуме ветра, звенит велосипедный сигнал.

Я перехожу дорогу и иду вдоль леса.

Тучи сгущаются, и вокруг начинает смеркаться. На секунду я поднимаю взгляд, и мне кажется, что меж стволов что-то мелькает. Показалось? Но я уверенно делаю шаг и ступаю в лес, стоящий стеной. Где-то над головой вдруг громко каркает ворон, и мне знаком этот крик - я слышала его во сне.

Прислушиваясь к звукам, решительно двигаюсь вперед. Мне страшно, но любопытство перевешивает. Что же там дальше, в лесной чаще? Возможно, разгадка всех моих снов. Услышав треск ломающихся веток, я замираю и вглядываюсь вдаль, но тьма не спешит раскрывать мне своих секретов.

Сердце предательски громко колотится, я дышу тяжело и часто, наваливаюсь плечом на ствол сосны и замираю, пытаясь по звуку понять, что же там – впереди. Кажется, оно приближается. Зря я сюда пошла. Мне становится так страшно, что хочется закричать, но вдруг кто-то обхватывает меня сзади, зажимает мне рот рукой и мощным рывком тянет на себя.

13

От ужаса я едва не теряю сознание. Сильные руки держат будто в тисках. Первая инстинктивная реакция  - кричать, но любые звуки глушит ладонь, которая впивается в мои губы. Я пытаюсь вырываться, отчаянно двигаю руками и ногами, но кто-то или что-то упрямо оттаскивает меня назад и останавливается только через несколько метров.

- Тихо! – Шепчет этот кто-то.

Голос мужской, низкий, в нем отчетливо слышится угроза. Дыхание неизвестного обжигает затылок. Он затаскивает меня за дерево и сжимает еще крепче, вынуждая оставаться недвижимой. Мое сердце гулко бьется в груди, причиняя боль.

- Тихо. – Повторяет он.

В паре десятков метров от нас хрустят ветви и раздаются тяжелые звуки шагов, поэтому я решаю повиноваться. Кем бы ни был напавший на меня, он не собирается меня убивать прямо сейчас.

Мы стоим, тяжело дыша, и вглядываемся в темноту. Я чувствую, как от его тела идет жар, ощущаю, как терпко от него пахнет потом и свежестью мужского дезодоранта. Слышу, как он дышит мне в шею, как медленно и осторожно тянет носом запах моей кожи, и зажмуриваюсь от страха.

Едва шум в лесу стихает, хватка моего противника ослабевает, и я делаю отчаянный рывок. Мне везет – получается вырваться. Я резко разворачиваюсь и с изумлением уставляюсь на Бьорна Хельвина, стоящего напротив меня.