Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

– Конечно, дорогой герцог, я всегда готова помочь любому, кто просит о помощи, – сказала Эмма томным голосом, проведя пальцем по краю декольте.

Теоне стало не по себе. Игры – это хорошо, но эта настойчивая девица явно переходит все границы! Пора было уже приступать к акту, где отважные и хитрые главные герои получают желаемое.

– Так что, идем к тебе? – встала она между принцем и Ткачихой Келса.

– Конечно, тут недалеко. Я попросила перенести мой станок поближе к центру города, чтобы горожане как можно быстрее получали весточки от Великих.

– Весьма разумно! – Бон подошел к Эмме и подставил согнутый локоть. Она, слегка хихикнув, незамедлительно взяла его под руку. – Я считаю, что ваша работа и так тяжела, нечего прятать вас на окраинах. Города должны на руках носить своих Ткачих, а не заставлять утруждаться без нужды.

Бон был удивительно убедительным и чертовски достоверным в своем актерстве. Разум Эммы, казалось, окончательно отключился. Она повисла на принце, заглядывая ему в глаза с выражением преданной собачки. Теона шла следом, ведя за собой обеих лошадей. Она прекрасно понимала, что Бон все это делает, чтобы помочь ей, но с каждым шагом взгляды Эммы становились все жарче, а глаза парня нет-нет да и скользили по нежной коже ее груди. Ткачихе ничего не оставалось, как сжать поводья покрепче и молча следовать за парочкой, чтобы не выдать своих эмоций и ненароком не испортить этот любительский спектакль.

* * *

Эмма жила в небольшом трехэтажном доме, который, казалось, насильно втиснули между двумя соседними, попросив первый втянуть плечи. Но при этом даже арочная форма окон была под стать хозяйке – они надменно смотрели на проходящих мимо зевак, будто воротя нос от простого люда. Этот дом определенно гордился тем, что занимал пятачок земли на одной из центральных улиц Келса.

– Жилье тебе выделил Орден? – Задавая этот вопрос, Теона уже заранее знала ответ.

Эмма сделала вид, что не услышала ее. Она отперла ярко-розовую входную дверь, приглашая гостей войти.

Внутри все сияло и переливалось настолько, что Теоне пришлось сощуриться. Хрустальные люстры, золотые бра, большие диваны, огромный камин. Из-за обилия зеркал дом казался в три раза больше, чем был на самом деле, и практически все поверхности были заняты букетами. Маленькие стояли на столиках и тумбочках, огромные – в напольных вазах, средние примостились на журнальном столике и консолях в коридоре, даже пушистые диваны утопали в бесчисленных цветочных композициях.

– Дорогой герцог, могу ли я предложить вам вина или, может, чего-то более интересного? – спросила белокурая Ткачиха. – Вы же наверняка голодны с дороги, моя кухарка вмиг накроет на стол.

– Давайте для начала узнаем, где живет моя знакомая, – вежливо отказался Бон, к облегчению Теоны, однако добавил: – Но вы так невероятно любезны, дорогая Эмма.

Последнюю фразу Бон выдал специально для Теоны – посмотри, мол, как я стараюсь. Но она сработала ровно наоборот – девушку начало мутить от происходящего.

Эмма потянула Бона в одну из комнат наверху, где, судя по всему, находилась книга переписи. Теона дала им фору, а сама подошла к пышному букету, занимающему добрую половину стола. Из букета выглядывала карточка. Ткачиха бездумно схватила ее и раскрыла. С этой Эммой было что-то нечисто, и она должна была узнать, что именно.

«Дорогая Вишенка! Прости, что не пришел вчера – мегера совсем чокнулась от своей ревности. Надеюсь, эти цветы скрасят твое одиночество. Твой М.».

Теона подошла к другому букету и вынула карточку из него. Почерк отличался.

«Зайчонок, ну когда же ты меня простишь? Я не могу без тебя, я сгораю, я покончу с собой, если ты меня не пустишь!»

На третьей были стихи, в которых автор сравнивал девушку с «цветущим садом удовольствий».

На Теону накатила волна паники. Бон сейчас находился наедине с девушкой, которая, похоже, свела с ума половину Келса, не чураясь нарушения правил Ордена.

Теона едва ли не бегом поднялась по лестнице. Из-за приоткрытой двери в конце коридора слышался смех Эммы. Бесконтрольная ревность парализовала тело – ее дурацкий недостаток снова сыграл на чужой стороне поля. Небольшой коридор, оклеенный цветочными обоями и увешанный многочисленными портретами Эммы, показался Теоне бесконечным. Что ждет ее на другом конце розового тоннеля? Очарованный самой красивой девушкой города принц, которого Теона сама толкнула в руки коварной обольстительницы?

На негнущихся ногах Ткачиха дошла до комнаты, откуда теперь доносились едва различимые шорохи, и толкнула дверь. Эмма висела на руке Бона, едва ли не подставляя пухлые губы для поцелуя. Бон же, увидев Теону, буквально прыгнул к ней навстречу, вырываясь из цепких лап девушки.

– Теона! А вот и ты! – с излишним оптимизмом сказал принц. Бон так редко называл ее полным именем, что она не сразу поняла, что он обращается к ней. – Мы как раз собирались начать поиски…

– Прекрасная идея, давно пора! – не без ехидства бросила девушка принцу и перевела взгляд на Эмму: – Ту, кого мы ищем… кого ищет герцог, – поправила она саму себя, – зовут Леонида. Женщина живет в Келсе около пяти лет. В твоей книге есть даты регистрации?

Услышав имя, Эмма засияла и гордо задрала подбородок с видом победителя в петушиных боях.

– Ха! Мне даже не нужно открывать книгу, чтобы понять, о ком идет речь! Леонида Фольтридж живет на соседней улице и держит лавку с самым вкусным шоколадом в городе. И переехала она сюда как раз пять лет назад.

Сыщик с декольте определенно гордился тем, как быстро распутал дело, и ожидал заслуженной награды. Эмма одарила Бона очередной улыбкой, так и кричащей: «Смотрите, какая я молодец! А что я еще умею…» Но, к удивлению Ткачихи, Теона бесцеремонно схватила ее «будущего мужа» за руку и потащила через распахнутую дверь по цветочно-портретному коридору вниз по лестнице.

Теоне очень хотелось как можно быстрее уйти из этого дома. Все эти рюши, оборки, кристаллы, розы и лилии казались фальшивыми и лицемерными, будто о них можно было выпачкаться.

– Спасибо, Эмма, я обязательно напишу в Замок о нашей встрече и расскажу, как ты живешь. Уверена, все будут рады услышать, что у тебя все хорошо!

Теона намекала, что понимает, откуда у Эммы этот дом и роскошная обстановка. Орден заботился о своих Ткачихах, но без подобных изысков. Однако Эмма, чуть было, как она считала,