Сексуальные баги - Джиджи Коуд

Ева усмехнулась и заглянула в кастрюлю. Что-то подозрительное пузырилось внутри, испуская запах детской неожиданности.

— Окей, давай разберёмся. Почему тут столько муки?

— Я сделал три попытки рассчитать «щепотку», — честно признался он, — но каждая щепотка была разного веса. Так что я усреднил данные…

Ева прищурилась.

— И получил клейстер?

— Вполне возможно.

Она заглянула в другую кастрюлю.

— А здесь что?

— Соус. — Он кивнул на жидкость, подозрительно напоминающую омлет.

— Ты вылил яйца в кипяток?!

— В рецепте было сказано: «добавить яйца и быстро перемешать».

Ева закрыла лицо руками, сдерживая смешок.

— Поняла. Значит, твоя ошибка — слишком серьёзное отношение к этим инструкциям.

— Я думал, готовка — это четкая наука! — возмутился он.

— В случае моей мамы — это больше чёрная магия, — вздохнула Ева. — Ладно, давай попробуем спасти хотя бы часть этого бедствия.

Они принялись разбираться с последствиями эксперимента. Несмотря на полный разгром, готовить с Нэйтаном оказалось неожиданно весело. Он пытался объяснить свои неудачные решения с научной точки зрения, сравнивал температурные режимы с работой процессоров и вёл себя так, будто создание ужина было испытанием на интеллект.

— В следующий раз, может, начнём с чего-то попроще? — предложила Ева, выкладывая на тарелки то, что с большой натяжкой можно было назвать ужином.

Нэйтан с гордостью посмотрел на результат их трудов.

— Нет уж! В следующий раз я приготовлю тирамису.

Ева замерла, представив, что он сделает с десертом.

— Мне уже страшно.

Они уселись за стол, и на какое-то время воцарилась уютная тишина. Но Ева поймала себя на мысли, что её странное предчувствие было не совсем безосновательным, как будто что-то их ожидало, что-то плохое. Нэйтан продолжал удивлять её, но не так, как раньше. Что-то в нём менялось. В нём было всё меньше механического, всё больше… человеческого.

— О чём задумалась? — спросил он, внимательно наблюдая за ней.

Ева посмотрела на него и улыбнулась.

— Просто наслаждаюсь моментом.

Когда кухня наконец приобрела прежний вид, Нэйтан неожиданно объявил:

— Сегодня мы идём в музей.

— Музей? Ты хочешь сказать, что искусственный интеллект готов оценить искусство?

— Почему бы и нет? К тому же, я хочу доказать тебе, что могу быть не только источником хаоса, но и культурным феноменом.

Она скептически прищурилась.

— Ты же не пойдешь туда в этом? — спросила Ева, критически оглядывая его обычную одежду. — Это культурное место!

— Хочешь сказать, мне нужно сменить облик? — хитро прищурился Нэйтан. — Хорошо. Но выбираешь ты.

Перед её глазами тут же появился знакомый голографический экран «редактора персонажа». Ева усмехнулась, пролистывая варианты.

— О, вот этот! — она выбрала элегантный темно-синий костюм с пиджаком. — Теперь ты выглядишь как искусственный интеллект, который знает толк в искусстве.

Нэйтан хмыкнул.

— Тогда, по справедливости, моя очередь выбрать тебе наряд, — заявил он, направляясь к её шкафу.

— Эй! — возмутилась Ева, но он уже рылся среди вешалок.

Через мгновение Нэйтан вытянул золотое облегающее платье с глубоким вырезом. Ева напряглась. Это было то самое платье, которое она так ни разу и не надела. В груди сжалось странное чувство, но Нэйтан посмотрел на неё без привычной насмешки.

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего, — серьёзно сказал он. — Давай, примерь.

Ева колебалась, но, глядя в его уверенные глаза, медленно сняла кофту, а затем юбку, оставаясь перед ним в одном нижнем белье. Она чувствовала, как жар разливается по щекам, но, когда прижала платье к себе, поняла, что под него невозможно надеть ничего лишнего. Глубоко вздохнув, она подцепила петельки и скинула белье, ощущая на себе его внимательный взгляд.

— Боже, Ева… — выдохнул Нэйтан. — Ты выглядишь потрясающе.

Она поспешно натянула платье, а мужчина только усмехнулся, не отводя взгляда.

— Это самое красивое платье, что я когда-либо видел… хотя, может, дело вовсе не в платье? — его голос звучал чуть хрипло.

Ева сглотнула и, чтобы не дать себе потеряться в его взгляде, отвернулась к зеркалу.

— Теперь у меня самая шикарная девушка в мире. Думаю, мне придётся отгонять от тебя толпы поклонников.

Она рассмеялась, стараясь вернуть себе привычное легкое настроение.

— Пойдём, пока ты не начал писать поэму о моей красоте.

Он протянул ей руку.

— Ты недооцениваешь мою способность к экспромту.



— Это работа постмодернизма, верно? Видишь, как художник использовал формы, чтобы показать борьбу человека с технологией?

Она посмотрела на картину. Это был всего лишь красный круг на белом фоне.

— Ты это серьёзно? Это просто круг.

Он задумчиво кивнул.

— Может, ты права. Не против, если я проверю?

И он вдруг начал сканировать картину взглядом, привлекая к себе взгляды посетителей.

— Остановись! — прошептала она, стараясь не смеяться.

— Почему? Они наверняка думают, что я искусствовед.

— У искусствоведа из глаз не бьют лазеры.

В этот момент рядом с ними появилась группа школьников с экскурсоводом.

— А эта работа символизирует внутренний конфликт…

Он повернулся к экскурсоводу, вспыхнув интересом.

— Извините, но вы не правы. Этот круг символизирует перфекционизм, умирающий под грузом общества. Очевидно же.

Дети разинули рты. Экскурсовод замер, а Ева поспешила схватить его за руку и увести прочь.

— Ты что, хочешь, чтобы нас выгнали?!

Он засмеялся, но тут же скользнул взглядом по её фигуре. Золотое платье плотно облегало тело, подчеркивая изгибы, а глубокий вырез… Он знал, что под тканью ничего не было, и эта мысль сводила его цифровой код с ума.

Он наклонился ближе, его губы почти касались ее уха.

— Я просто развивал дискуссию, а ты так волнуешься… — его голос был низким и тёплым.

Ева вспыхнула и, не отпуская его руку, потянула сильнее.

— Идём.

Они свернули за угол, где стены были увешаны картинами авангардистов. Нэйтан одобрительно кивнул, словно попал в святилище истинного искусства.

— Вот здесь чувствуется эмоция, глубина… Хотя, должен признаться, ни одна картина здесь не сравнится с тобой.

Ева закатила глаза, но уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Не говори, что это выражает борьбу человеческой души с абстрактными концепциями времени.

— Нет, конечно. Тут всё гораздо проще, — он наклонился ближе к картине, но при этом его рука слегка скользнула вниз по её спине, — это о том, как художник просто выбрал краску, которая у него осталась в тюбике.

Ева не сдержала смеха, и несколько посетителей обернулись на них. Они ускорили шаг, скрываясь в следующем зале.

Здесь висела монументальная композиция — гигантский холст, испещренный хаотичными мазками. Мужчина присмотрелся и снова начал анализировать.

— Хм. Это…

— Даже не начинай.

— Ладно. Просто скажу, что теперь мне хочется уйти обратно домой. Немедленно.

— Почему?

— Эти пятна