Ненужная невеста. Кость в горле (СИ) - Верескова Дарья

— Вас послал Алек?

Мужчины не ответили. Я продолжала медленно отступать спиной в сторону центральной улицы, не переставая смотреть на незнакомцев. Давно нужно было уходить. Было полной глупостью ждать здесь непонятно кого столько времени. Было полной глупостью ехать сюда.

Внезапно сзади меня обхватила сильная рука, к носу прижалась тряпка, воняющая медикаментами, и я почувствовала, как медленно теряю сознание. Перед тем как мое сознание окончательно погасло, я поняла, что мне на голову надели плотный мешок. Дальше была темнота.

Глава 5. Рождение

Я очнулась от тряски.

Голова раскалывалась, и во рту был вкус желчи, не говоря уже о том, что мне было тяжело дышать. Плотный мешок все также находился на моей голове, частично перекрывая доступ кислорода, а тот факт, что я лежала животом поперек какого-то животного, означал, что каждый шаг этого животного выбивал из меня последние остатки воздуха.

Вокруг стоял гомон из еле различимых голосов, а также грохот громкого топота животных. Мы быстро двигались, очевидно, группой, но я не могла сказать, сколько людей или животных было в этой группе.

Я медленно вспоминала, как оказалась в таком положении. Письмо, кем бы оно ни было написано, оказалось ловушкой. Я не знала целей моих похитителей, но надеялась, что им просто нужны деньги. Приезд в Мокт был абсолютной глупостью. понятия не имею, почему вторая половина моего разума решилась на это. Доверие к Алеку? Отсутствие жизненного опыта и понимание того, к чему это может привести?

Хуже всего было то, что я обязана была вернуться домой к завтрашнему дню. Сегодня вечером должна была состояться финальная проверка и репетиция ритуала, а завтра — сам ритуал. Если меня не будет на ритуале передачи источника, через пару дней источник перейдет в режим сохранения, и разбудить его будет невозможно. Через сорок дней источник умрет, и вместе с ним погибнет большая часть наших земель. Страх за мой дом и жизни тысяч людей заставил меня действовать.

— Отпустите меня, вы не понимаете, кем я являюсь! — громко закричала я. Я не имела в виду свой благородный статус или статус будущей герцогини. Я говорила о своем статусе будущей хранительницы источника, чья пропажа могла стоить жизней тысяч людей. — Отпустите меня, свяжитесь с баронессой Торнхар или герцогом Тенбрайк, или даже с самим королем! За меня заплатят любой выкуп!

Я почувствовала, как гомон вокруг затих, животное подо мной замедлило ход, перешло на плавный шаг, а затем и вовсе остановилось. Несколько человек засмеялись, а потом обменялись фразами на незнакомом языке. Когда я поняла, что это за язык, мне стало по-настоящему страшно. Этот язык не изучали в школах, и единственная причина, по которой я его знала, было мое увлечение древними культурами и историей.

Люди, похитившие меня, разговаривали на аракийском — главном языке Республики Аракии, находящейся на юго-востоке от Королевства Валлед. Когда-то у двух государств существовали дипломатические и торговые отношения, но из-за расширения пустоши и уменьшения границ всех государств, Республика Аракия оказалась полностью изолированной Великой Пустошью и потеряла все взаимоотношения с другими государствами.

Аракийцы были известны своей способностью приспосабливаться к пустоши и выживать в ней значительно дольше, чем остальные. В отличие от валледцев, которые умирали в пустоши в течение двенадцати часов, большая часть аракийцев могла провести в ней до двадцати часов и выйти живыми, несмотря на истощение и серьезные пожизненные последствия для здоровья. Рекорд выживания в пустоши аракийцем составлял чуть менее тридцати пяти часов. Благодаря таким особенностям, многие надеялись, что Аракия сможет продолжать нормальное существование, даже не имея объединенных границ с соседями.

Однако с ростом проблем и страха в республике, беззаконие расцвело во всю силу. Правительство не смогло вовремя остановить панику и рост преступности. В хаосе многие источники были разорены вандалами, разбиты на осколки и разворованы с целью продажи на черном рынке как артефакты защиты от пустоши.

Использовать осколки источников как артефакты было чистым безумием. Без хранителя и в разломанном состоянии источник умирал, и его заряд в пустоши хватало лишь на пару лет, в зависимости от размера осколка. Тем не менее, они действительно защищали от пустоши и позволяли проходить сквозь мертвые земли группам людей. Некоторые осколки попали на черный рынок и были проданы за миллионы золотых, другие же оказались в руках криминальных групп, которые теперь могли передвигаться через пустошь. Эти группы аракийцев здесь называли кочевниками, и я понимала, что попала именно в их руки. Учитывая, что дипломатические и торговые отношения с Аракией были прерваны, никто, кроме кочевников, не мог находиться там, в Мокте, на границе с пустошью и разговаривать на аракийском.

И это означало что мои проблемы были совсем другого масштаба.

Я почувствовала, как кто-то схватил меня за талию и стянул с животного, на котором я лежала поперек, после чего я упала на землю, как мешок с картошкой. Я попыталась сразу встать, но перед глазами мерцало, голова безумно кружилась, и ноги меня не держали, к тому же я запуталась в своих юбках.

В это время я услышала, как похитители засмеялись, а затем вновь раздался топот животных, на которых меня везли.

Я понимала, что похитители бросают меня, и постаралась как можно быстрее избавиться от мешка на голове, начав с развязывания тесемок у горловины.

Наконец, стянув мешок с головы, я смогла осмотреться. Впереди я видела группу всадников, поднимающих огромное количество пыли. Они быстро удалялись от меня на своих длинноногих рациканах — местном аналоге верблюдов.

Надо мной раскинулось безоблачное насыщенно коричнево-желтое небо, а вокруг не было ничего, кроме песка и камней на многие километры вокруг. Я чувствовала, как температура моего тела стремительно повышается, а внутри пробуждается страшное сосущее чувство. Пустошь убивала, поедая человека заживо, заставляя его мучительно умирать от истощения, голода, жажды и отказа внутренних органов.

Мои похитители были уже почти незаметны на горизонте, они быстро удалялись, унося с собой осколок чьего-то источника, который защищал их. Оставляя меня одну, беззащитной против пустоши. Это значило, что мне оставалось жить чуть менее 12 часов.

Я шла… вперёд. Шла уже несколько часов. У меня не было возможности следить за временем, но я запомнила положение солнца в тот момент, когда мои похитители скрылись из вида. Если следить за положением солнца, я смогу примерно делать вывод о том, сколько прошло часов.

Жара была невыносимой. Я сбросила все свои юбки и осталась в светлых панталонах и нижней сорочке. Юбку я разорвала на лоскуты и обмотала ими голову, остальные куски распределила по открытым участкам кожи, включая лицо. Не время и место для соблюдения приличий. Мои собственные следы помогали мне выдерживать направление, мне нужно было найти любой опознавательный знак, старую башню, что угодно, чтобы попытаться выяснить, где я нахожусь. Для этого нужно было выбрать направление и просто двигаться вперёд, не кружить, не поворачивать. Я обожала книги о прошлом этого мира, прекрасно знала историю ближайших земель и надеялась, что я набреду на руины известных зданий, а после уже буду решать, куда идти, в зависимости от того, чем окажутся эти руины. Пока же все было безрезультатно.

Я не сразу пришла к этому решению. Первые пятнадцать минут после осознания моего положения были потрачены на полноценную истерику. Я плакала, боялась, тряслась, отрицала реальность. В моем сердце и голове поселился ужас за судьбу моей семьи и жителей нашего баронства. Я понимала, что мои шансы вернуться отсюда живой стремились к нулю. Пустошь высасывала из меня всю жизнь, в животе сразу же поселилось сосущее чувство, и даже дышать было тяжело от того, насколько сухим было мое горло. Но я должна была хотя бы попробовать выжить.