Иллюзии (СИ) - Наталья Совушкина

По вполне понятным причинам, все эти телеги груженые столь необходимыми для пребывания на свежем воздухе мелочами передвигался со скоростью больной черепахи. Мы же, как и остальные дамы, в полдень должны были занять свои места в каретах и с ветерком проследовать к уже подготовленному к нашему появлению лагерю.

Весь вчерашний вечер я старательно гнала от себя воспоминания о подслушанном разговоре и планах императора, все потом — не хватало еще скатиться в банальную истерику. По счастью, все вокруг с воодушевлением обсуждали предстоящий отъезд, наряды, а так же способы привлечь внимание и возможное участие в развлечениях императорских приближенных. Занятые собой девушки ни на что не обращали внимание, да и я старательно изображала интерес и оживление. И только позднее, когда вечером уползла в свои покои и осталась одна, предалась горестным размышлениям и слезам возле умывальника.

Однако не успела я толком прореветься, как в комнату влетела Ольга. Видимо мое настроение не прошло незамеченным для близкого мне человека, или нечеловека, какая разница?

— Катя, Катенька! Что случилось? Кто тебя обидел?

Её испуг и тревога стали для меня спусковым механизмом. Теперь я рыдала в голос, тяжко и судорожно всхлипывая, прижавшись к подруге, и не могла остановиться.

Испуганная моей истерикой Олька оттащила меня к кровати, и сунула в руки стакан с водой, но руки тряслись, стакан стучал о зубы, и половина жидкости вообще оказалась у меня за шиворотом. Но воды в кувшине было много, и бросать меня никто не собирался, так что мне был вручен еще один стакан, а подруга уселась рядом, всем своим видом показывая, что просто — мне не отделаться.

Ну, а как ей рассказать обо всем? Я уставилась в стену, кусая губы.

— Я знаю, что вы с Мирсалем вместе, ведь все было хорошо, так скажи, что случилось?

Заглянув в ее серьезные глаза, я начала рассказывать ей все, что я узнала от Мирсаля, когда он еще не собирался становиться моим парнем. Рассказала об отношении обычных людей этого мира, вроде Петты, к высшим, и что те, в свою очередь, воспринимают подобные интрижки, словно нечто незначительное. И конечно о подслушанном сегодня разговоре, немного изменив события и опустив вмешательство Дакота. Как бы ни хотелось быть откровенной, ни о своих договоренностях с Дариэлем, ни о том, что собираюсь бежать с Аспикусом рассказывать я тоже не стала.

— Ну и как мне быть Оля? Он ведь действительно откажется от меня, а если и нет, меня попросту тишком выкрадут и вручат Аркенскому на блюдечке с голубой каемочкой.

Подруга нахмурилась. Я понимала, что не так-то просто поверить во все, что я на нее вывалила, тем более что ее-то подобное отношение не касалось.

— Я не знаю, как быть. — Она немного растеряно посмотрела на меня. — Могу только предложить тебе спрятаться у моих родителей. Но, честно говоря, к чему это приведет, я не знаю. И если все так, как ты рассказываешь, то это очень страшно. Но у нас есть еще эти два месяца, не бойся, мы что-нибудь придумаем!

Благодарно кивнула и прижалась к подруге. В эту ночь я ночевала рядом с подругой. Не смотря на все ее уверения и участие к моему положению, я прекрасно понимала, что нельзя взваливать на нее ответственность за свою судьбу. Неизвестно как поступят ее родители, если она попробует рассказать им о моих проблемах, неизвестно смогут ли меня защитить от притязаний Ниила и многое другое. А это значит, что я не могу ждать, единственное чему я была рада — Ольга будет знать, что я люблю ее и от чего я бежала, и поймет меня. И… возможно сможет объяснить Мирсалю.

Зато сегодня, трясясь в карете, я была спокойна и уверена в своем выборе. Я сказала: «Спокойна и уверенна!». Слава косметике и аптечке! Тонкий слой пудры и чудодейственный бальзам привели искусанные губы в более-менее пристойный вид. Румяна и помада замаскировали следы моих ночных терзаний. Ну, а пара капель настойки помогли справиться с дрожью в руках.

Женщины все-таки странные существа. Чаще всего мы готовы безжалостно разрушить устоявшиеся отношения, пытаясь разобраться в истинности чувств возлюбленного. Полуправда нас, в отличие от мужчин, не устраивает. Но это не тот случай. Лучше я сбегу, уверенная, что меня любят, безо всяких выяснений отношений. Точно знаю — не смогу спокойно ждать два месяца, чтобы в один из дней убедиться, что любимый отказался от меня в угоду интересов семьи, передав меня Арансому. А ведь такое и правда может случится, он принц, их с детства приучают к мысли о неизбежности политического брака, а также интриговать и манипулировать. Значит нужно уходить.

Однако оставался не решенным вопрос о Арише и Лине. За Олю я не волновалась, ее статус сам говорит за себя. Но как быть с девочками? Стоит ли говорить им об услышанном, поверят ли мне? Конечно, наши отношения нельзя назвать дружбой, но… Что они подумают, когда узнают про мой побег? Я никого не могу взять с собой. Если они проболтаются — побег сорвется, а если не расскажу — как потом смотреть в зеркало, понимая, что утаила то, что знала, не предупредила, предала… Вопросы, вопросы на которые нет ответов…

Уже третий час мы тряслись в шестиместных каретах по дороге к лагерю. Смотреть на мелькающие за мутным стеклом окна стволы деревьев быстро надоело. Несмотря на магический мир, укачивало в карете изрядно, и это еще хорошо, что часть пути мы смогли проехать в седлах наших питомцев. Жаль только, что на весь путь нас не хватило. Хотя еще полчаса подобной пытки, и я снова попрошусь в седло.

— А орки предпочитают передвигаться на рогидерах, — с тоской в голосе прошептала Ариша. — Ратрих говорил, что у них плавный ход… Может, попросимся, и снова на наших котят?

— Приехали!!! — Раздался чей-то радостный крик.

Судя по всему, не мы одни уже мечтали о привале. Вскоре движение карет замедлилось, нас несколько раз хорошенько приложило о стенки проклятого ящика и карета остановились. Дверца распахнулась, впустив прохладный воздух наполненный запахами земли, леса, травы и сотни звуков от фырканья лошадей и поскрипывания колес до щебета птиц. Мы, постанывая от боли, вылезли на свежий воздух.

— Ножки мои ножки! —