Эльфийка-оборотень (СИ) - Екатерина Юденкова

Кнут заинтересованно вглядывался в темноту, стараясь рассмотреть, что же делает Стори, но видел лишь ее спину и слышал шуршание страниц.

— Что ты ищешь?

— Тс-с-с, — только просвистела вслух Стори. Кнут мысленно рассмеялся — она бы это еще в окно просвистела: мол, потише эльфы, я сплю! — Сейчас найду кое-что, узнаешь. Эх, если не найду, сама едва ли вспомню, да где же оно… ах, вот!

Стори с книжкой в руках вернулась к кровати и, встав напротив, принялась водить пальчиком перед лицом, словно выводя невидимый рисунок. Девушка тихонько что-то приговаривала себе под нос — Кнут так и не понял что именно. Ясно, что заклинание, но что именно, ему было не разобрать. В моменты творения магии в голове Стори творилось нечто очень похожее на вспышки за окном, и волк никогда даже и не пытался вникнуть в суть процесса. Да и не дано ему было.

Неожиданно Кнут увидел как кровать и пространство над нею окутывает тонкая кружевная паутинка, едва-едва заметная. Паутинка бежит, вырисовывая замысловатые рисунки, заплетается в тугой узор, и медленно исчезает, словно ее и не было. Волк озадачено мотнул головой, и склонил ее в бок, с интересом наблюдая за волшебством.

Вскоре полукровка закончила плести полупрозрачную паутинку, отложила книгу в сторону и, раздвинув пальцами невидимые шторки, забралась на кровать.

— Что это было? — спросил Кнут, дождавшись, когда девушка поудобнее устроится под одеялом.

— «Полог безмолвия». — Прикрыв глаза, отозвалась Стори. — Обычно его навешивают так, чтобы окружающие не могли подслушать разговор тех, кто находится под куполом. Я же использовала заклинание немного иначе, и теперь сюда не поступают звуки извне.

Кнут удивленно сдвинул брови — надо же, а он ведь и не заметил, что стало по-настоящему тихо.

— Стори, у тебя просто талант. Спасибо. — Волк поблагодарил девушку, и так же устроился удобнее, прижавшись к ее боку. Кровати в доме Лучлот все были широкими, так что Кнут и Стори чувствовали себя не притеснено и довольно удобно.

Голоса и мысли стихли. Кнут уснул, но вот Стори, хоть и была крайне уставшей после долгого пути, как ни крутилась, уснуть так и не могла. Очень тихо, чтобы не скрипнула кровать, девушка села, и принялась гладить кнута по жесткой шерсти. Девушка думала о том, что волк действительно гораздо ближе всех для нее. Ближе всех друзей, ближе родителей, и даже ближе чем Нурвил и Мэлло. Сокол — он умный, серьезный, надежный и заботливый. Но все же Стори — молодую девушку — вряд ли сможет полностью понять. А Нурвил… она напротив больше похожа на непоседливого ребенка, чем на призрачную хранительницу. Нурвил, она для сплетен, и несерьезных советов. Но Стори ведь выбрала ее сама из тысячи ярких огоньков новорожденных сильфид, тогда, на огненном обряде.

Конечно, девушка любит и Мэлло и Нурвил. Но Кнут… Нет, она никогда не сможет расстаться с ним. Никогда. Точно.

Волк перевернулся на бок, заняв половину кровати, и сладко потянулся во сне. Стори решила не будить его, чтобы подвинуть — все равно сон не идет. Она аккуратно выбралась из паутины «Полога безмолвия», и снова услышала песни и смех, раздающиеся из-за окна. Затем Стори приоткрыла скрипучую дверь, и вышла в коридор, намереваясь наведаться в комнату папы, и очень надеясь, что он сейчас тоже не спит.

— Пап! — Стори не стала стучаться, а сразу же толкнула дверь, зовя при этом Канэда. Открыв дверь, девушка увидела, что в комнате горит свет. Эльф сидел за небольшим столом, и читал при свече.

— Па-па! — Снова позвала полукровка, но уже громче. Она зашла в комнату, закрыла за собой дверь, и оперлась об нее спиной.

— А? Да-да? — Канэд дернулся, повернулся на голос, испуганно расширив глаза, но увидев, что перед ним дочь, успокоился. Эльф виновато улыбнулся, и быстрыми движениями вытащил вату из ушей. — Фух, Стори, я уже думал, что мама моя пришла, чтобы позвать меня на улицу веселиться. Как хорошо, что это всего лишь ты. Тоже не спится, шум мешает, милая?

— Да, вроде того, — отозвалась Стори, присаживаясь на покрывало. — Я накрыла пространство над кроватью «Пологом безмолвия», но уснуть все равно не смогла, несмотря на усталость.

— Чем-чем? — Переспросил отец, но через мгновение мотнул головой, — а-а-а, пологом-то. Ясно.

Канэд снова уткнулся в книжку. За окном все не стихали веселые звуки, и Канэд недовольно хмурился каждый раз, когда раздавался особенно громкий шум: смех, хлопок, или звук перебора струн, когда кто-то из музыкантов проходил под его окном.

Девушка вздохнула, понуро опустив взгляд. Ей всегда было неприятно, что отец так негативно относится к ее занятиям магии. И каждый раз, когда Стори заговаривает о ней, отец тут же заканчивает это ненавистное ему общение, либо переводя разговор на другую, более приятную для него тему, либо вовсе удаляясь. Но все равно каждый раз девушка надеется, что произойдет чудо, и отец захочет выслушать ее. Ведь как было бы здорово показать папе, чему она научилась за эти годы. Сама! Он бы точно похвалил ее. Если бы не забросил магию много лет назад. Теперь он совершенно не пользуется своим даром, предпочитая жить как самый обычный горожанин. А ведь когда-то, как рассказывала Стори мама, отец очень гордился своими способностями.

— Папа-а, — протянула Стори, застенчиво водя пальчиком по узорам на покрывале, — ты ведь не хочешь оставлять меня здесь, так?

— Не хочу. — Кивнул Канэд, не отрываясь от чтения.

— Потому, что я могу остаться здесь навсегда? Ты боишься, что я всерьез займусь магией, и не захочу возвращаться в Тирас?

Эльф хотел что-то ответить, но снова загремел фейерверк, да такой сильный, что пришлось бы орать во все горло, чтобы Стори услышала его. Поэтому Канэд просто замер с раскрытым ртом. Тогда не выдержала Стори — она резко встала с кровати, одернула юбку ночной рубашки, и принялась водить рукой у стен и окна, еще раз повторяя заклинание, что произносила в своей комнате, когда вырисовывала магическую паутинку. «Полог безмолвия» накрыл комнату Канэда.

— Дорогая, — уже в полной тишине произнес он, — можно ведь было просто-напросто подождать, когда фейерверк закончится. Зачем же так растрачивать силы?

— Зато сможешь выспаться перед обратной дорогой. — Невинно улыбнулась полукровка. — Так ты ответишь на мой вопрос?

— Так мне отвечать, или ложиться спать? — Шутливо спросил Канэд, покачивая плечами.

— Не увиливай. — Нахмурилась Стори. — Если не хочешь отвечать, так и скажи.

В комнате повисло молчание. Девушка опустила голову, прикрыв лицо длинными волнистыми волосами и, не моргая, смотрела на узоры покрывала. Ее отец в это время, отложив книгу, подбирал нужные слова, чтобы объяснить дочери свои непростые чувства, которые он питал к своей семье и Кранною. Но эльф не успел сказать и слова, Стори вдруг объявила, немного повысив голос: