Легенда о невесте людоеда (СИ) - Минаева Мария Сергеевна

Потому однажды вечером король и принёс одну из книг из читальни. Ему показалось, что будет замечательно почитать с девицей ту книжку, которую вместе с ним в детстве читали — «Сказания непокорного рода». Если не суть книжки со сказками, то красочные картинки точно заинтересуют пленницу, в этом тролль был уверен. И не прогадал: завидев книжку, украшенную драгоценными камнями, а потом и первую яркую картинку внутри девушка буквально ахнула, глаза загорелись детской беззаветной заинтересованностью. Когда же книгу начали читать вместе, оказалось и читать Тери умеет, правда, медленно и по слогам.

— Мой король, ответь мне, пожалуйста, на очень глупый вопрос, — она говорила это с улыбкой указывая на картинку, где предок рода, король Априугнир, стоит у первого заложенного камня замка, в котором они сейчас находятся. — Почему на картинках у троллей такие лица? Они не похожи на нынешних вас, троллей. Ну, тех, которых я видела здесь. Это просто художник рисовать не умел или как?

Правитель усмехнулся, отлично понимая то, о чём говорит девица:

— В детстве я задал точно такой же вопрос наставнику, — сказал он, припоминая дословный ответ умного старика Хаора. — Нет, это не ошибка и не бездарность художника. Тролли и правда были такими несколько сотен лет назад.

— Но почему?

— Магия. В те времена, когда рисовались эти портреты, Великая Сила еще присутствовала в нашем мире. — Правитель задумался, припоминая еще одну древнюю легенду. — Тогда тролли нагоняли одним своим видом ужас на врагов: их зубы, клыки были огромны, не помешались во рту и торчали наружу как у диких зверей. Кожа тех троллей была груба как камень, они могли охотиться, драться и быть в пути неделями без сильной усталости. А еще не ели абсолютно ничего, кроме человечины, причём для насыщения им нужно было совсем немного мяса.

— Это и понятно, — встряла в рассказ девица, — тролли ведь едят человечину не ради мяса, а ради тех крох магии, что есть в ней. Ты даже стих об этом рассказывал, я помню. Раньше магии было больше в людях, значит и для насыщения ими нужно было меньше.

Пораженный памятью девушки, король только хлопал глазами и смотрел на неё восхищенно, от чего та скоро засмущалась, вновь опустив взгляд в книгу. Сейчас она, полнотелая миниатюрная умница, лежала на его кровати на животе, подпирая пухлую щеку маленьким кулачком, и еще никогда не была настолько привлекательной. И самое красивое было в ней то, что осмысленной речью и сообразительностью она уже превосходила многих гетер.

— Расскажи больше про Великую Силу, о которой ты упоминаешь, мой король, — робкая просьба девицы выдернула правителя из его восхищенных размышлений. — Как получилось так, что Сила пропала?

Тяжело переключаться с вещей приземленных, вроде влечения к человеческой девушке, до тем божественных, великих и исторических. Тело короля очень плохо откликалось на подобные внезапные перебежки, ведь обычно любому подобному сильному желанию сразу же удавалось найти выход в постели с чувственной любовницей. Впрочем, были ли действительно у него подобные чувства к другим гетерам, восхищался ли он не только их телами и красивыми лицами, а чем-то большим, умом хотя бы?

— Если не хочешь отвечать, не пытай молчанием, милый правитель, — заговорила девица, ненадолго отрывая взгляд от книги, — я понимаю, что не все тайны могут быть раскрыты.

— Это не такая уж и тайна. Я, опять же, думал ты знаешь как пропала Сила, только потому и не рассказывал, — вздохнул тролль.

— У нас, у людей, совсем другие легенды.

— Да. И это мне не понятно. Неужели с исчезновением магии люди, её первые пользователи, просто забыли о том, что Великая Сила существовала?

— Ну, у нас магия есть Библии — она под запретом, считается проискам злых сил. — Пленница пожала плечам. — А еще о ней в сказках рассказывают про злобных ведьм, колдунов. Но это ведь неправда, выдумки.

Король отрицательно покачал головой.

— Помнишь мазь, которая вылечила тебе ожог? Уже её существование доказывает, что магия реальна. Раньше магии было куда больше, ею владели люди, тролли и прочие твари. Однако в один момент появились семеро ведьм, которые захотели владеть магией единолично. Они и лишили наш мир Великой Силы навсегда.

— И где эти семеро сейчас?

— Никто не знает, — честно признался правитель, — ведьмы бесследно пропали. А после исчезновения Силы начали пропадать целые виды животных, исчезали многие твари. Я, например, никогда в жизни не видел вампира, мой отец встречал одного из последних — больного и слабого, умирающего от смертельного ранения и голода. То же самое с феями, русалками, оборотнями… Их давно нигде нет.

— Ничего себе! — удивлялась девица.

— Вот и внешность троллей стала меняться в немагическом мире. Новые поколения всё больше похожи на людей и всё меньше на своих предков. Мы вырождаемся и деградируем.

Троллю было грустно говорить об этом, но собеседница вдруг просияла радостной догадкой:

— А что если и вампиры, феи всякие тоже постепенно превратились в людей, когда Сила исчезла? Вернулись в человеческую форму?

— Этого никто не знает.

Они долго еще разговаривали с чудовищем о том, какие кто сказки знает про всяких мифических чудовищ и ведьм. Оказалось, многие человеческие и тролльи сказания совпадает практически полностью. А еще оказалось, что это не сказки, а реальная история мира. Тери с огромным трудом верила в это, всё же все эти вампиры и ведьмы для неё всегда лежали за гранью суеверной выдумки. Но с другой стороны, воспитываемая в очень религиозной семье, девушка верила во многие другие суеверия — религиозные, однако больше по привычке верила, не слишком задумываясь над их сутью и значением. Теперь же, заглянув в суть давно знакомых вещей, Терисия поразилась — мир далеко не так прост, как ей казалось. Он существует далеко за пределами её родного села, и странно, что дома об этом всём даже не догадываются. Девушка мечтала, что как выберется из плена, то так удивит своих сестёр и родителей новыми знаниями о мироустройстве, что те со стульчиков попадают!

Да, теперь Тери уже не сомневалась, что сможет обдурить короля троллей и сбежать домой. У неё появился более четкий план побега, большую часть которого девушка уже успешно реализовала. Доверительное общение между пленницей и пленнителем развивалось всё сильнее, а потому девушка могла без последствий, как бы невзначай, позволить себе говорить с грустью в голосе: «Как же давно я не выходила на улицу! Уже первый снег выпал, мой король?» Терисия много спрашивала о погоде, повторяла опять и опять, что скучает ужасно по солнечному свету, свежему воздуху и небу над головой. И однажды, через несколько дней после того, как тролль принес к ней ту занимательную книгу, он сказал:

— Хочешь прогуляться у замка?

— Прогуляться? Это приглашение? — опасливо спросила пленница. — Или тебе просто интересно?

— Приглашение.

Девушка буквально запрыгала от радости:

— Да! Да! Конечно, хочу!

— Тогда через несколько дней пойдём с тобой на улицу, — тон монстра был добродушным, он тоже предвкушал совместную прогулку. — Но там уже довольно холодно. Кожух какой-то я найду тебе, а вот с обувью тяжело. Твои ноги слишком маленькие, — тролль с улыбкой смотрел на голые стопы Терисии, выглядывавшие из-под платья. — Придётся просить у детей сапожки.

— Спасибо, спасибо, мой любимый король! — продолжавшая трястись от восторга девица вдруг бросилась на шею короля, обвила её руками и прижалась, как к близкому родственнику. И только через несколько мгновений до Тери дошло то, насколько вольно она себя ведёт. Непозволительно вольно. Однако чудовище даже не думало её отталкивать, хотя и в ответ не обняло. Девушка разжала объятья и отпрянула на несколько шагов: — Ой! Прости меня, пожалуйста, повелитель… Я совсем забылась на радостях.

— Ничего, — с улыбкой успокоил её правитель, — я понимаю.

Весь оставшийся вечер они беседовали в основном про будущую прогулку, шутили про то, как тролльи дети могут отреагировать на то, что он попросит у кого-то из них пару обуви. Терисия добилась даже большего: попросила во время прогулки проводить её к тем полям, которые сеет его народ весной, якобы, уж очень интересно на них посмотреть. Правитель же пообещал, что для этого возьмет им лошадь, потому как путь пешком неблизкий. Девушка уже ясно видела приближение своей свободы — между деревьев от одного единственного преследователя скрыться будет проще простого, ещё и на лошади. Что-то подобное она уже делала, когда сбегала из дома.