Лунные маги: Миры огня и отражений - Юлия Жаркова

ойкнула и завалилась на меня, я и сама еле удержалась на ногах. Данн схватил меня за локоть и посветил фонариком нам под ноги, оказалось подруга впотьмах, пнула алюминиевый таз. Справа распахнулась дверь во внутреннюю комнату, мы замерли как испуганные мыши в прямоугольнике падающего из двери света. На нас с ехидством поглядывал Кузьмич.

— Явились, ну заходьте.

Прошли в комнату, Кузьмич разглядывал Олега со спокойным интересом, покачал головой, дескать, вот так дела творятся, сел на стул у окна. Я оглядела комнатку, она не выглядела заброшенной, напротив, в печке пятистенке горел яркий огонь, что-то булькало в котелке, два окна, стол, стулья, буфет у стены на противоположной стороне комнаты, закопченные иконы в дальнем углу, и зажженная лампадка. На столе стояла плошка с солеными огурцами, краюха черного хлеба.

— Девоньки, снимите-ка с печи картошку, несите на стол, одежу на вешалку у двери вешайте.

Мы с Мирой сняли котелок с вареной картошкой, сбоку обнаружился помятый чайник, крышка подпрыгивала, я схватила прихватку и стащила его на подставку. Кузьмич подсказал где взять, заварочный чайник и чай. Данн, под командованием старика, принес с улицы дров. Олег опустился на крайний стул, увлеченно следя за нашей беготней. Кузьмич нарезал крупную головку лука, у меня от запаха еды подводило желудок. Наконец, картошка в глубокой глиняной чашке заняла свое место в центре стола, по верху стекало сливочное масло. Мира достала из буфета и разложила тарелки, вилки и щербатые кружки. Данн сложил поленья у печи, спросил:

— С выжившим все в порядке?

— А как жеж, теперича в поряде, полежит с лихорадкой пару деньков, оклемается, будет здоровее некуда, свезло молодчику. Я ж его еще в лесу признал, Сенька, годов тридцать будет, в магазине грузчиком подрабатывает, хотя большую часть времени увивается за Людкой. Ну и та без жениха не осталась.

— Лихорадка? — переспросила взволнованно я.

— Ну дык, в сугробах знатно повалялся, ничего отпою его травами и таблетками, кудаж без них, поправиться.

— Вот и ладно, теперича и поговорить можно. Налетайте, а я расскажу все что знаю. Обманывать не буду, известно мне не так уж и много. Вы уж меня не перебивайте, опосля отвечу на вопросы, соображалка подводит теперича иногда, сбиваюсь с мысли. Значится, началась эта мистика в нашей деревне давно, мой дед тогда здесь с семьей жил, в тридцатые года, завелись в окраинной избе люди странные, в балахонах ходили, песни пели, народ долго терпеть их выкрутасы не стал, донесли кому надо, их погнали. Ушли она в лес, куда, мне не ведомо. После пошла молва, что место в чаще у кромки болота, проклятое появилось, леший там шибко лютует, сутками водит, люди пропадать стали. Вы не подумайте, в наших местах лесных да болотных и раньше, что ни год, а кто-то да сгинет, но тела то все же по большей части находили. Мой дед тогда устроился лесником, старый то помер, а нового никак не могли сыскать, ну его и попросили, до поры до времени подсобить, он лес знал как свои пять пальцев, и зверье любил. Вот и начал он обходить, и наткнулся раз, как раз таки близ места проклятого на труп соседа, тот утром токма за грибами-то пошел, дед пульс щупать, а от трупа могильным холодом веет, и само тело ледяное, словно долгонько на лютом морозе в сугробе пролежало. Дед за подмогой кинулся, да вот токма не нашли они тело-то. Сначала деда на смех подняли, дескать пить меньше надо, а когда сосед так и не вертался, еще раз лес прочесал, да все без толку. Дед сгинул на войне, а вот мой отец, его старший сын, вернулся, правда только в конце сорокового, выучился на врача, его и направили сюда, фельдшером. Поженился он вскоре на матери моей, она в колхозе работала. Отец атеистом был, в байки деда не верил, до поры. Покамест сам на похожее тело в лесу не наткнулся, и его тоже после так и не нашли, стал он отмечать всех пропавших так сказать без вести. Оно и вышло, что кажный год, двое — трое исчезали бесследно. Лесник по пьяной лавочке отцу тоже сказывал про трупы хладные. Отец, от меня ничего не скрывал, а я рос да тоже замечал некие странности, наших мест. Церкви у нас не задерживались, старая довоенная, сгорела. Да и новая построенная в конце восьмидесятых годов, и года не простояла, крыша обвалилась. Слава богу, никого не пришибло.

— Других загадочных происшествий, не было? — спросила Мира.

— Дык, как жеж не было, у нас что ни год, то мор, то болезнями народ мается, избы горят, ягод и грибов в лесах почти не стало. Пустой лес, деревья да болото. Река заилилась, при том, что чистят кажну пятилетку.

— Подобное не редкость и в других деревнях.

— Верно говорите, оно так, у примерно остальных то же самое происходит. Главное другое, стали видеть темную тень или силуэт, во дворах, в лесу у реки. Дети чаще, жалуются взрослым, а те отмахиваются. Вот и выходит по отдельности, как у все, а ежели разом сложить, то нехорошо оно выходит.

— Взрослые тоже видят, почему же не верят? — Данн принял на себя беседу, мы молча жевали, переводя взгляд то на одного, то на другого.

— Верят или не верят, а жуть-то берет. У народу, как глаза закрыл и уже полегше. Ничего похожего конечно до сих пор не видали! — он взглянул на призрака. — Парень ты не из наших, давно в таком виде обретаешься?

— Несколько дней! — ответил Олег.

— Вот значит, стало быть дела-то плохи стали. Я по первой когда того чудо в перьях увидел, чуть концы не отдал. Потом только понял, он горемычный, помочь пытается.

— Когда вы его увидели?

— Так поди с месяц назад, у кладбища, ночью. В следующий раз, спустя недели две уже в лесу, ну и давеча. Вы мож еще что знаете? Не с пустого места, то в лес прискакали?

— Нет, мы видели два тела, мертвых, они сгорели на наших глазах, следов не осталось. Третий Олег.

Лицо Кузьмича вытянулось, он налил чаю и отхлебнул, закусив сахаром.

— Эх, вот вам и бабушка юрьев день. То-то вчерась в магазине шушукались, что Михалыч, сосед мой опять в город подался работать, и Николай Петровича не видно, он недавно переехал в деревню, дом в наследство получил. Мож это они и были?

— Может и они, лиц видно не было, но на первом была сине-черная куртка и серая шапка, второй был одет