Между черным и белым (СИ) - Пенкина Анастасия

— Думаю и то, и другое, — предположил Алекс, и будто случайно провёл рукой по паху. Но заметный бугор в штанах выдал его состояние.

— Давайте тогда поторопимся, — Феликс тоже не смог скрыть своего изменившегося настроения. Его рука легла мне не на талию, а значительно ниже, когда он подтолкнул меня к лестнице.

Мы были не единственными гостями, желающими рассмотреть начавшуюся оргию. И не все успели поддаться влиянию артефакта. Те, кто стоял в зале у стен лишь наблюдали.

— Кажется, я поняла, — пробормотала с трудом. Мысль формулировать было сложно, хотелось поддаться желаниям тела. — В центре зала влияние сильнее всего. Смотрите…

Почти все танцующие, так или иначе, занимались сексом. Кто-то объединился в группы, мужчины менялись партнёршами, некоторые трахали одну женщину одновременно. Я зацепилась взглядом за них. Их было даже не трое — четверо. Это выглядело невероятно… И возбуждающе.

На полу ничего похожего на артефакт не наблюдалось, и подняла голову, рассматривая потолок. Его усеивали разноцветные фонари.

Взглянув на самый большой, расположившийся ровно над центром зала, я ощутила прилив возбуждения. Болезненно острый, почти сбивающий с ног.

— Мне кажется, артефакт там, — голос дрожал, но я пыталась не терять контроль над собой. Близнецам приходилось легче — ведь они не были возбуждены, когда пришли сюда.

— Тогда давайте заберём его, — только лёгкое нетерпение в голосе Феликса подсказывало, что и он ощущает воздействие артефакта.

— И как мы это сделаем?

Потолок высоченный. И если я разобью шар со своего места, осколки могут ранить людей.

— Я не стану никого калечить, —предупредила я. — Нужно как-то освободить центр зала, чтобы осколкам было куда падать.

— Предоставь это нам, — воодушевился Феликс. Притянул меня к себе и прошептал на ухо. — Если кто-то попытается подкатить к тебе яйца — смело можешь взорвать их.

— Когда место освободится, делай то, что должно, хватай артефакт и беги к выходу, садись в экипаж и езжай, мы прикроем тебя. Мари. Не улыбайся так, я не шучу.

Они оставили меня одну, но ненадолго. Совсем скоро в зал ворвались двое волков. Чёрной и белой стрелой они пронеслись к центру. А затем сплелись в рычащий клубок.

Толпа отреагировала не сразу, но оборотни толкались, специально привлекая к себе всё больше внимания. Парочкам пришлось прекратить своё занятие. Отступая к стенам.

Очень быстро центр зала был расчищен. И как только дерущиеся оборотни тоже ушли в сторону, я выпустила магию, она только и ждала возможности вырваться. Большой шарообразный фонарь разлетелся на осколки, словно лопнул мыльный пузырь. Вместе с осколками вниз полетело сердце размером с ладонь и красным камнем внутри.

Вот он — артефакт. Камень в нём светится, пурпурные прожилки будто пульсируют.

Пока никто ничего не сообразил подбегаю и хватаю его.

Люди вокруг вялые, и никто не хочет мне мешать. Кто-то настолько увлёкся, что не хочет заканчивать столь увлекательный процесс.

Как и сказали близнецы, бегу к выходу. Не оборачиваюсь и не останавливаюсь.

Наша карета далеко не уезжала. Запрыгнула в неё с невероятной прытью. Быть пойманной очень не хотелось.

Близнецы сказали их не ждать, я и не стала. Но когда карета тронулась, я увидела в окошко как волки бегут рядом.

Чёрт! У нас получилось!

Теперь мне интересно, зачем близнецам понадобился артефакт? И я обязательно спрошу их об этом.

После того, как поцелую Феликса. А затем Алекса. Почувствую губами как бьётся жилка на шее. Стучит сердце и напрягаются мышцы на животе от моих поцелуев. Как с мужских губ слетит стон, стоит мне провести кончиками пальцев по твёрдой груди. Я опущусь на колени и подниму взгляд на моих мужчин. Их глаза будут тёмными от желания. И это власть над ними опьянит сильнее всего.

Не успела понять, когда фантазия пересекла реальность. Я действительно стою на коленях в знакомой мне спальне в квартире близнецов, колени колит ворс от ковра. Феликс гладит меня по волосам, проводит кончиком пальца по скуле, по подбородку и губам, раскрывает мой рот, и я жадно облизываю его пальцы. Свободной рукой он проводит по члену и приближается ко мне ещё ближе, мне приходится сильнее задрать голову.

— Чего ты хочешь, Мари? — вдруг спрашивает он.

Неужели и так непонятно?

Я хочу их. Обоих. Слиться с ними, раствориться в них.

Глава 17.

-17-

Я бы ответила вслух, но нет сил говорить. Подползаю вплотную к Феликсу. Прижимаюсь щекой к его бедру и целую у основания члена. Ещё и ещё, пока не добираюсь до головки. На кончике густая капля смазки, я слизываю её как самый драгоценный нектар. Боковым зрение вижу Алекса. Он ждёт. Проводит по возбуждённому органу рукой. Нетерпеливо и резко. Я отстраняюсь от Феликса и наклоняюсь к нему. Его я хочу так же сильно, потому моё горло с готовностью принимает член Алекса, впервые так глубоко. Мне нечем дышать, но это не длится долго. Я выпускаю член Алекса, жадно хватаю воздух и тут же принимаю Феликса. Звериное рычание со стоном ласкают слух. Задевают самые чувствительные струны удовольствия.

Разрываюсь между двумя, хочется довести до грани, на которой я уже сама, каждого. Но оборотни вдруг останавливаются и подхватывают меня под руки. Ноги не слушаются, и я просто падаю животом на кровать. Чувствую, как между ног горячо и мокро. Игрушка слишком долго держала меня в напряжении, и я поднимаю попу кверху, покачиваю, привлекая внимание, напрашиваясь. Пусть уже трахнут меня и болезненное желание оставит, наконец.

Я не знаю кто именно гладит меня по бёдрам, но даже такая простая ласка кажется слишком острой. А когда осторожно извлекают игрушку, и я ощущаю пустоту, хочется стонать, прося ещё и ещё. Когда вижу Феликса, забравшегося на кровать и теперь демонстративно ласкающего себя передо мной, не сдерживаюсь. Стон вырывается из меня, и он похож на мольбу.

— Чего ты хочешь, Мари? — снова спрашивает он.

Хочу тебя. Хочу Алекса, мысленно отзываюсь я. Хочу стать одним целым. Хочу принадлежать им обоим. Хочу, чтобы они были только моими.

— Скажи это, Мари, — давит он. Я ползу по огромной кровати... К нему. Хочу облизать раскрасневшуюся от возбуждения головку. Но Феликс останавливает меня в последний момент. Его взгляд повторяет только что произнесённый вопрос.

— Хочу… Быть вашей… — произношу, с трудом узнавая свой голос.

Феликс жадно целует меня. Подхватывает меня под бёдра и насаживает на себя. Заполняет собой до предела, и я громко стону от удовольствия. И ещё громче, когда он медленно выходит. Дрожу от переполняющего удовольствия. Но мне определённо этого мало.

— Одновременно, — шепчу я хрипло. — Принадлежать только вам.

В этот момент Алекс подбирается сзади. Гладит меня по плечам, спине и ягодицам. Прижимается к моей спине. Проводит руками по груди и набухшим соскам. А затем давит мне на поясницу, и я наклоняюсь. Алекс медленно вводит головку до основания, растягивая вторую дырочку.

Невероятная наполненность выбивает дух. А когда они одновременно начинают двигаться во мне, я начинаю кричать. Они задевают какие-то новые точки и выносят удовольствие на совершенно новый уровень. Мне мало и много одновременно. Я пытаюсь двигаться сама, подстраиваюсь под их ритм. Не хочу, чтобы это заканчивалось, и в то же время желаю прекратить эту сладкую, чувственную пытку.

В меня вонзаются снова и снова. Вбиваются с одинаковой яростью и желанием. Разрывают меня собой. Целую Феликса, а потом оборачиваюсь и сплетаю языки с Алексом. Меня прошивает молнией, расщепляет на тысячи кусочков, когда я кончаю и растворяюсь между ними.

Мышцы судорожно сжимаются, стискивая оба члена во мне. И близнецы это чувствуют. Они доходят до пика одновременно. Я ощущаю, как семя выстреливает в меня, и выбиваюсь из последних сил.

Мы упали на кровать, тесно переплетаясь с друг другом. И на краю сознания, прежде чем сон поглотил меня, я понимаю, чего больше всего хочу: чтобы это не закончилось завтра или через месяц. Чтобы близнецы были со мной всегда. Делали мою жизнь непредсказуемой. Полной острых, чувственных удовольствий и маленьких приключений как сегодня.