Лекарь для захватчика - Елена Александровна Романова

Замечаю на широком крыльце движение – принц выходит к лестнице и останавливается, уводя руки за спину. Он выглядит иначе – не генерал, а, скорее, император. Волосы убраны от лица, височные пряди собраны на затылке. Верхнее одеяние похоже на удлиненный камзол, он распахнут, на поясе отчетливо видны ножны. Выправка у Реигана идеальная, волевая и уверенная. И смотрит он спокойно, ничуть не сомневаясь в своем решении – изгнал, и будто полегчало ему.

Мне тоже хорошо, не сомневайся.

Даже на таком расстоянии от него, и то свободнее дышится.

– Элизабет, – зову фрейлину, – садись в карету.

Эту несчастную мне хочется поскорее спрятать. Она словно скелет, который достали из одного шкафа, чтобы в другой запихнуть. Глядя на ее рыдания, можно подумать, что наше путешествие – это конец света. А мне не хочется выглядеть так, будто меня отсюда погнали, словно собаку. Хотя отчасти так и есть.

Пока Элизабет забирается в карету, я смело смотрю на Реигана. И он смотрит в ответ. Уверена, распаляется. Его бесит, что я не выгляжу в должной мере раздавленной. Где скорбь, где ненависть? Он ожидает именно это.

А этого нет.

Отворачиваюсь, гордо распрямляя плечи. Капитан всадников подает мне руку, и я скрываюсь в темном салоне кареты. Элизабет прямо рыдает, ничком лежа на сидении. Софи скупо сидит в углу, обхватив руками корзину с едой. На лице ни одной эмоции – просто египетский сфинкс, разве что нос на месте.

– Что ж, дамы, – говорю не совсем уверенно, – нас ждет новая жизнь.

Элизабет, наконец, затихает. Она привстает, стирая слезы, бросается к окну, едва экипаж трогается, и с надеждой смотрит сквозь стекло. Упирается в него ладонями, и я читаю по движению ее губ: «Реиган…» Будто других мужчин вокруг нет, нужен именно этот – самый плохой. Бракованный, хоть и принц. В нем души нет. А смазливое лицо, богатство и брутальность – это ценность только для наивных девочек.

В сорок семь понимаешь, что для отношений нужен единомышленник и друг, а потом любовник. Тот, с кем хорошо – вот кто нужен. Плохо мы и одни жить можем. Принц Реиган – мужчина, для которого женщина – расходным материал. Изгнать его из мыслей, и дело с концом.

– Как нам теперь жить? – Элизабет обреченно откидывается на спинку сидения. – От меня все отреклись. Я жива лишь потому, что согласилась поехать с вами.

– Ну, раз поехала, чего жалеть? Дело сделано, – говорю я, укладываясь поудобнее в уголке: – Я всю ночь не спала. Разбудите, когда приедем.

А мысли о муже все еще шевелились в голове и не разбегались даже от моих усилий. А еще у меня холодели руки, стоило подумать, через что пришлось пройти бывшей хозяйке моего тела. Терпеть пренебрежение – это полбеды, а вот быть принужденной к супружескому долгу – совсем другое дело.

Принцесса Саореля любила когда-то другого мужчину. Сильно любила. И потеряла из-за Реигана. Что она должна была чувствовать, когда он взял ее в жены? Отдалась бы она ему добровольно?

Морщусь. Даже думать об этом не хочется. У меня есть целый месяц – прочь хандру.

Для начала мне нужно увидеть Рьен и понять, как именно в нем обустроиться. А затем изучить местные порядки и законы. В конце концов, мне нужно узнать на каком уровне здесь медицина.

Раз такое дело, надо вертеться. Единственное, чего боюсь, что рано или поздно Реиган явится по мою душу.

Под мерный скрип колес я медленно засыпаю. Я не железная, мне тоже бывает страшно. Этот новый мир может быть особенно враждебен к женщине, тем более, к принцессе чужого государства.

***

Мы добираемся до Рьена только ночью. Сдвигаю шторку на окошке кареты и вижу большое двухэтажное каменное строение, увитое виноградной лозой, словно в мрачной сказке.

– Боги, – стонет Элизабет, когда один из всадников открывает дверцу и протягивает руку, чтобы помочь нам спуститься на землю. – Чудовищная дыра.

Оглядевшись, я вздыхаю полной грудью – проживем. Отчаиваться рано, здесь, по меньшей мере, красивые закаты. Из треклятой дыры порой виден просвет в лучшую жизнь!

Софи тоже выгружается из кареты. По каменному выражению лица служанки угадать ее настроение невозможно. Но убитой горем она не выглядит. Эта женщина – серый кардинал, ей-богу. И если Элизабет проста, как пять копеек, то Софи – агент «007» под прикрытием, не иначе.

На лестнице, ведущей к дверям замка, появляется неясный силуэт. В его руках тусклый фонарь, в ногах крутятся две худые борзые. Элизабет коротко придушенно вскрикивает, будто перед нами возник призрак, а Софи лишь утомленно вздыхает.

– Ее высочество принцесса Антуанетта-Аннабель, – оповещает наш капитан, предупреждая незнакомца о статусе гостьи.

– Добро пожаловать в Рьен! – раздается в ответ хриплый, грубоватый голос незнакомца.

Я с вялым энтузиазмом иду к замку.

Оказывается, встречал нас смотритель. Рьен вот уже два десятка лет необитаем, как Остров Сокровищ, поэтому ему, как самому настоящему замку с приведениями, полагался угрюмый старый привратник – господин Ройс.

Желтоватый свет фонаря падает на морщинистое лицо мужчины со светлыми подслеповатыми глазами, и мы с Элизабет шумно сглатываем – Ройс выглядит, по меньшей мере, странно. Угловат, сероват – просто восставший покойник.

– Ваше величество, – кряхтя, неуклюже склоняется он в поклоне, а собаки начинают носиться вокруг.

– По приказу Реигана Уилберга, – торжественно вещает капитан, – ее высочеству надлежит жить здесь до его нового распоряжения.

– Здесь? – обескураженно переспрашивает привратник. – В замке почти нет слуг…

– Веди, – скупо бросает капитан.

Внутри пахнет сыростью и темно, как в склепе. Наши шаги отдаются глухим эхом в пустых коридорах.

– К Рьену примыкает парк, – по-старчески сипло говорит привратник, – здесь есть небольшая часовня, конюшня, винные погреба и охотничьи угодья. Но все очень ветхое, – а потом он удивленно спрашивает: – Как же здесь жить женщинам, милорд?

– Не твоего ума дело, – сурово отдергивает его капитан. – Солдаты императорского гарнизона обеспечат ее высочеству безопасность. Кто еще живет в этом замке?

– Кухарка, милорд.

– Организуй моим людям постой и накорми. Ее высочество отведи в покои.

Я недоуменно гляжу на этого бойкого капитана – ишь, раскомандовался. Понятное дело, ему за мной приказано следить, но указывать всем и каждому, что делать, – перебор, на мой взгляд.

– Как ваше имя, простите?