Садовница (СИ) - Катя Зазовка

Проходя мимо моей квартиры, она ограничилась цоканьем и едва заметным качанием головы. Наверное, решила поберечь мои нервы. Всю дорогу соседка рассказывала мне про визит к ветеринару, его золотые руки и светлую голову. А ведь она уже думала, что Тишку усыплять придется. Оказалось, что виной мучениям кошечки был подкожный клещ, который выводится с помощью специальных мазей. Рассказ, приправленный шутками из жизни любимой зверушки, здорово отвлек от грустных мыслей и усилившейся паранойи.

Но реальность вернулась, стоило перешагнуть порог кабинета капитана Иванова. Милиционер сухо поздоровался и предложил сесть. В ожидании судмедэксперта он рассказал, что никаких улик, никаких свидетелей, способных подтвердить нападение на бабушку так и не выявилось. Ну, а раз и причиной смерти стала болезнь, то расследование будет свернуто.

— А как же выбитая дверь? — это была последняя надежда, что милиция все-таки продолжит поиск убийцы. Ну, никак не верится во внезапную болезнь родительницы!

— Дверь? — капитан перевел взгляд с моего лица на рабочий стол.

— Да, дверь! — твердый голос соседки заставил меня еще сильнее укорениться в подозрениях.

— На которой не нашлось ни одного отпечатка пальца?

— Значит, бандюга в перчатках был! — не уступала Вера Сергеевна. Иванов смерил худое лицо женщины долгим взглядом, словно пытался телепортировать ей, что не стоит совать нос в чужие дела. Но не ответить не посмел.

— Такое возможно, но одной выбитой двери в качестве улики недостаточно. Кто знает, вдруг ее выбили по желанию покойной владелицы?

Мое возмущение сорвало внезапное явление судмедэксперта, того самого Лени. Ограничившись коротким кивком, он сразу перешел к делу. Все, что я поняла из его рассказа, так это то, что бабушка болела какой-то очень редкой болезнью, которая и привела к летальному исходу. Ответить мне было нечего.

— Вот видите, — развел руками капитан, — у нас нет оснований продолжать расследование.

— Вот только у меня тут один небольшой вопрос, — подала голос Вера Сергеевна. Ее глаза сузились и прямо-таки впились в судмедэксперта. — Как вы объясните, что Евдокия дожила до столь почтенных седин, если страдающие от болезни Гюнтера не доживают и до подросткового возраста?

— Откуда вы знаете? — лицо Лени изумленно вытянулось.

— Сериалы смотрю. Но вы не отвлекайтесь. Ответьте на вопрос, — не отступала женщина.

— Э-э-э, — замялся судмедэксперт, — вы действительно правы. Если вовремя не сделать операцию по пересадке костного мозга, то шансов выжить нет. Ожоги на коже, язвы, воспаления, светобоязнь и прочее. В результате человек превращается в живую мумию и умирает.

Я поежилась. Зачем он все это говорит? Разве это имеет отношение к моей бабушке? Не было у нее никаких язв и ожогов. И гулять она очень любила — не под луной, а средь бела дня, как все нормальные люди.

— Но в организме покойной были найдены неизвестные препараты, которые, по всей видимости, позволяли ей не только спокойно мириться с этой болезнью, но и не испытывать даже малейшего дискомфорта.

— Препараты? — насторожилась я. Да, действительно, каждый месяц к нам прибывал курьер, который доставлял какие-то мази и настои. Но бабушка всегда говорила, что это просто омолаживающая косметика, сделанная на заказ. Якобы благодаря ей она и выглядела так замечательно.

— Да, похоже, она участвовала в какой-то экспериментальной программе.

— Программе? — снова как идиотка повторила я. Оглянулась на соседку, но теперь и она не нашлась, что возразить. Капитан, вооружившись активным поддакиванием коллеги, воспользовался моментом и поскорее избавился от замаячившего «висяка». В результате через несколько минут мы оказались за дверью. Перед глазами все еще стояло довольное лицо милиционера, прятавшего в стол мой отказ от возбуждения уголовного дела.

Глава 4. Луч света в темном царстве?

Когда день и ночь сошлись в поединке за власть, а пыль от их ударов сумерками осела на город, Гефра, облаченная в ритуальное алое платье, подошла к окну спальни. Череда людей в слепяще-белых балахонах тянулась по кромке сада. Двалин выполнил указание, не то, что Хильд. Хильд вообще в последнее время только и делал, что разочаровывал. Он обязательно будет наказан, но позже. Сейчас есть дела поважнее. В предвкушении предстоящего действа Гефра облизнула пухлые губы.

Старик повел друидов вглубь лабиринта. Кто-то из посвященных, осознав, куда именно они направляются, подбежал к главе ордена и принялся с жаром объяснять, чего им может стоить это путешествие. Но братья лишь рассмеялись, подчеркнув, что этот страх от недостатка веры. Мужчина, склонив голову, вернулся на свое место. А Гефра кровожадно улыбнулась — жертва сама себя проявила.

Златокудрая красавица накинула серебристое манто и покинула спальню. Гигант-шофер, дожидавшийся у Роллс-ройса, заметив, приближение хозяйки, мгновенно спрятал кроссворд и, склонив голову, открыл дверку. Но прежде, чем Гефра успела сесть, на горизонте появился несущийся со всех копыт огромный кабан.

— Хильд, — шепот слился с выдохом.

Слепая луна не подарила ни единого луча — и болезненное превращение в человека осуществилось незримо.

— Моя госпожа, — припал на оба колена нагой мужчина.

— Ну? — нетерпеливо подрагивая ногой, спросила Гефра. — Ты выполнил приказ?

— О, госпожа, я пытался. Я целый день следил за ней, но он, этот… этот полумужик с крыльями… он все время ошивается возле нее. Он не позволяет подступиться к ней и на десяток метров.

— Очень плохо, Хильд, — в нарочито спокойном голосе прорезались металлические нотки. Прекрасное лицо, белевшее в темноте, исказилось гневом. — Очень плохо. Ты ответишь за очередной промах.

Мужчина сильнее склонился к холодной мостовой.

— Но позже.

Женщина, грациозно подобрав длинные полы струящегося платья, скрылась в салоне авто. Шофер захлопнул за хозяйкой дверь, почесал огромный нос, и со злорадной улыбкой бросил, уже поднимающемуся Хильду:

— Полумужик с крыльями, говоришь? Тебе ли называть его полумужиком, когда твоя вторая ипостась — свинья?

То ли из-за короткого смешка, то ли из-за последних неудач, но Хильд не выдержал и схватил гиганта за грудки. Мужчины были практически одного роста и схожего телосложения, но ноги в лаковых ботинках покинули каменное подворье.

— Боевой кабан, а не свинья, — прорычал Хильд, злобно сверкнув мелкими глазками, — хорошо это запомни, поганый тролль!

Раздался характерный звук опускающегося стекла. Показалось прекрасное лицо Гефры, которое не смогло испортить даже недовольство: