Космо-котики, или Два босса для землянки - Ольга Грон

— Не стоит, я и так услышал все, что мне требовалось. — Наш спор остановил строгий, холодный голос Кастора Далингера.

Мы с Нейтаном обернулись, глядя на приближающегося мужчину, глаза которого потемнели, а скулы играли в контровом свете заката за окном зловещими тенями.

— Шеф, я сделал то, о чем вы меня просили, — нацепил Нейтан лицемерную улыбку. В этот момент он почему-то напомнил мне ноллов.

— Слышал, я же сказал. Твои услуги мне больше не требуются. Ты уволен с этой минуты. И чтобы ноги твоей в «Пульсар» больше не было, — с полной беспристрастностью в голосе произнес Кастор, глядя на своего помощника.

— Но…

— Я все сказал. Ты врал мне насчет дочери все это время, ты мог давно привези ее ко мне, а вместо этого зарился на мои деньги. Выметайся отсюда, пока я не вызвал охрану.

Я сглотнула, пока Нейтан выходил, на его лице читалась досада и ненависть, а я не знала, что и сказать отцу. Он с такой легкостью выгнал сотрудника, несколько лет на него работавшего. Конечно, Пирс этого заслужил, но теперь я видела, что скрывается за показательной добродушностью самого Кастора. Он убил двух птиц одним выстрелом: выяснил мое отношение к «Меридиан-Галактик» и раскрыл обман Нейтана Пирса.

— А тебя через полчаса я жду в своем кабинете, — повернулся он ко мне, смерив недовольным взглядом. 

— Хорошо, — нетерпеливо кивнула я. — Я как раз хотела с тобой поговорить.

Собралась я быстро, лишь повыключала все после себя. А сама удивлялась, почему надо мной еще не стоит охрана. Будто ничего и не случилось только что.

Но Кастору известно гораздо больше, чем я думала. Он знает, что я работала на Ларса и Ульфа. Но откуда? Я обязана в этом разобраться, раз мне больше нечего скрывать! 

В назначенное время я находилась у его кабинета и, как только меня пригласили, решительно вошла.

Кастор стоял около окна, скрестив руки на груди и наблюдая панораму столицы.

Включались неоновые фонари, многочисленные рекламные баннеры, город начинал играть всевозможными красками.

По воздушным дорогам, подсвеченным голографическими знаками, один за другим мчались в воздухе сверкающими вереницами мобили.

Свысока картина казалась особенно яркой, будто под нами расстилалось поле самоцветов. Но я не рассматривала город, смотрела лишь на Далингера.

— Ты разочаровала меня, дочь, — тихо и задумчиво сказал он.

— Я не хотела, прости. Я ничего не имею против тебя, хоть мы и не во всем откровенны друг с другом. Скажи, откуда тебе известно, что я работала у Алландэра? Нейтан не знал, где я находилась все это время! А ты ведь знаешь!

— Ты действительно хочешь это узнать? — В его тоне послышалась грусть.

— Да! Это важно для меня.

— Что ж… Раз ты такая любопытная… Майкирион! — позвал он кого-то, глядя в пустоту кабинета. — Пойди-ка сюда!

— Майки… Кто? — не сразу поняла я.

Как вдруг почувствовала знакомую вибрацию.

В затемненной части помещения возникло волнение, и из пустоты показался мермер. Он подошел к Кастору, послушно сев на пол около его ноги.

— Проныра! — обрадовано вскрикнула я.

Я ведь не могла ни с кем его перепутать! Это он!!! 

Мое сердце забилось с удвоенной скоростью.

Но… это означало то, что он вовсе не потерялся, а просто вернулся к своему прежнему владельцу, как только выдалась такая возможность, проскользнул на один из кораблей, следующих в столицу империи, и добрался до Кастора.

И… он и есть шпион…

Услышав мой зов, Проныра весь сжался, даже как-то приуменьшился в размерах. Он дернулся было, чтобы подбежать ко мне, но приказной тон Далингера охладил его пыл:

— Майкирион! Ты куда это собрался?

Мермер тут же вернулся на исходную позицию, пребывая в замешательстве. Но при этом он не смел ослушаться Кастора.

Я не могла поверить, что все именно так обернулось. Все это время я оплакивала пропажу своего друга, а он, оказывается, подчиняется моему отцу. Наверное, у Кастора тоже есть такой же дар, как и у меня, причем отточенный до совершенства.

— Проныра… — жалостливо произнесла я, протягивая к нему руки.

Он даже не шевельнулся. Хотя я чувствовала его неуверенность.

— Он тебе подчиняется? — изумленно спросила я. — Но как?

— Майкирион со мной несколько лет. Ментальная привязка. Он не может нарушить мой приказ.

— Разве это возможно? Он ведь… особенный!

— Ты знаешь о его способностях? — спросил меня ледяным голосом Кастор.

— Эмм… отчасти. Он очень помог мне несколько раз, а еще он меня спас. Выходит, ты все знал? Он тебе показал?

— Верно, ты схватываешь все на лету. Майкирион, покажи Тине…

В увеличившихся глазах мермера замелькали картинки с изображениями корабля, где я испытала самое большое счастье и разочарование.

Я видела и себя — с Ларсом и Ульфином. Конечно, никаких интимных подробностей мермер не показывал, ведь в те моменты его не было рядом, но зато наши отношения и скандалы не требовали пояснений.

— Выходит, все это время ты знал… — прошептала я, окончательно растерявшись.

— Да... Я ждал, пока ты первая мне признаешься. Но терпения Нейтана не хватило надолго, поэтому сейчас ты здесь. Так что, Тина, теперь расскажешь, что случилось на корабле, чтобы я не строил собственных догадок?

Я молчала, не имея малейшего понятия, что ответить.

— Они ведь тебя бросили, использовав в своих целях. Неужели ты не хочешь им отомстить? — сделал Кастор выводы за меня.

Я пребывала в шоке, как и мермер. И не могла возразить уверенному тону отца.

В чем-то он, конечно, прав: райнарцы обманули меня. Из-за них обоих я перенесла слишком много расстройств. Но я не могла избавиться от своих чувств к ним до сих пор, не помогло ни расстояние, ни время. Я постоянно думала про Ларса и Ульфа, вспоминая их последние признания.

— Они бы все равно не женились на тебе. Для таких, как они, не существует понятия чести и достоинства. Поигравшись вволю, они спокойно отпустили тебя. И даже не пытались искать. 

А это уже правда. Они ведь не прилетели за мной, а отправились продавать свои кристаллы. Но даже это не спасло «Меридиан-Галактик» от финансового краха.

— Я не хочу, чтобы с моей дочерью обращались, как с игрушкой, не позволю. Я еще сомневался по поводу целесообразности их разоблачения, но когда узнал…

— Все было совсем