Дар Эвы - Тея Теплая

Глава 7. Печать

Итан заметно дергается, то ли от удивления, то ли от ярости к вопиющей наглости землянки, напряженные мышцы перед моим носом обтягивают рубашку. Налитые свинцом мышцы! Ну что, Итан Ласкис, каково тебе в моей шкуре? Когда тебя тыкают в твой же поганый характер и бьют наотмашь обидными словами?

Ужас произошедшего приходит после секундного чувства гордости за себя и приходит мощной волной беспощадного океана. Я смотрю на оживший вулкан и бьюсь припадком внутри от холодного предчувствия. Нарвалась ты, Вэй, ох и нарвалась. Запах тлеющей одежды тут же щекочет нос.

Чьей?

Не знаю.

Я все еще смотрю в его глаза. Черные зрачки расширились, потопили золотую радужку, словно сердитая, штормовая буря поглотила океан и только в сполохах грозы видна бушующая поверхность воды. Под чернотой змеей вьется огонь.

Сзади, сбоку, в мире — везде тишина и только сердце бьется набатом в ушах. “Я никогда не встану перед тобой на колени, танос” — продолжаю кричать взглядом.

Миг и мои волосы зажаты в свирепый кулак. Миг и лапы хищника оказываются в непростительной близости. Между нами не осталось воздуха, между нами только непреодолимая стена из обоюдной ненависти. Тугой узел заставляет дернутся, но больше от неожиданности — танос тронул человека? Танос не побрезговал интимным расстоянием? И это на виду у всех?

Его жар проникает под одежду, кусается, а в нос проникает запах обожженной плоти и заставляет морщиться.

Держи себя в руках, Ласкис, ты весь горишь!!!

А еще я чувствую мороз. Колючий, цепенящий, тоже обжигающий и не менее угрожающий и исходит он от нашего прикосновения. Мои ладони, вновь оказавшиеся на его груди, горят.

Удивительный орган человека — мозг! Он работает в невыносимых условиях, самостоятельно включает предохранители и начинает отшелушивать помехи — тревожная тишина, голос из динамиков, жалящие взгляды, потрепанная сумка. И помещает в центр то, что ему кажется важнейшим на данный момент. Замечает такие детали и в таких обстоятельствах, когда человек просто не может этого осознать. Это потом приходит все, заново прокручивается в голове пленкой с полной картинкой.

Вот и сейчас я слышу лишь отголосок его стального голоса.

— Я сам ее провожу… — говорит он всем, а с меня не сводит пылающего взгляда. Его рука дергается, а я просто поддаюсь.

И только потом я пойму, что добровольно отдалась в лапы хищника, что ушла с ним не обернувшись и не заикнувшись, не споря и не огрызаясь. Наверное, у меня все таки есть предохранители или стоп кран, та черта, после которой сознание вопит во всю “остановись”. Да, наверняка они есть, где-то там, жаль, что нельзя их включать сознательно. По щелчку…

А еще я пойму, что эта битва осталась за мной! Правда, мои вещи остались там же, провалялись на полу. Пусть! Это вещи. Главное битва выиграна и это не я была испачкана ботинками таноса.

В коридоре за закрытыми дверями Итан тут же отскочил от меня на пару метров. Какие мы нежные и минута не прошла. Настолько я омерзительна тебе, Ласкис?

А я, вырвавшись из плена, воспользовалась моментом и глубоко вдохнула. И поняла, как же мне не хватало воздуха. Чувство настороженности наконец заработало в полную и я замерла на месте.

Ласкис заходился в кашле. Он стоял ко мне спиной, поэтому я не могла видеть его выражение лица, прочитать в глазах свой приговор. Нет, я боялась пошевелиться. Боялась себя осмотреть, а еще двинуться туда, где меня ждал очередной и, наверное, уже решенный приговор. Поэтому я стояла.

Стояла и огрызалась на внутреннее я. “Ну почему ты не прикусила язык?” Будто там внутри способны были управлять бешенными зайчиками после стоп-линии. Затылок тут же отдал чувством надежного захвата стальной руки и вспомнилось, как горячие волны проносились по телу с того места, с самой макушки.

Хвоя в знойный день! Так пахнет только Ласкис? Мысль пронеслась в голове летней морской волной, исчезла еще до берега, потому что вспомнилось другое — как он дернулся от меня. Будто ошпарился.

Итан кашлянул последний раз. И этот кашель не был похож на обычный. Ласкис будто тонул и выплевывал остатки воды с легких, а теперь втянул нужный ему воздух каждым уголком грудной клетки. Задышал в полную силу и только потом он обернулся и хмуро посмотрел из-под бровей.

Я ожидала чего угодно — взгляда исподлобья, от раздражения до сиюсекундной мести, но не этого. Право, у меня галлюцинации!! Иначе как объяснить выражение легкого испуга? А еще непонимание и неверие.

Меня притянуло другое, завлекло магнитом и поддавшись ему я застыла с немым криком на губах. В его груди зиял чернотой ровный круг с обожженными краями рубашки. А в центре отпечатались следы маленьких ладошек. Это были следы моих ладоней!

Я прикрыла рот…

Теперь удивление и немой вопрос “какого хрена это было” читался и на лице таноса, когда он приложил большую лапу на один из следов. Бывшая черная тряпка теперь болталась на его плечах.

— Какого черта, тан Ласкис? — вышло глухо и без прежнего рвения. Зато получилось удивительное словосочетание — смесь возмущения с уважительным тоном. Вопрос остался без ответа, как и мои словесные способности без внимания. А следом и мой выпад тела, когда танос взял меня под локоть.

Меня просто трясло. От непонимания. От негодования. От возмущения. И вообще от перепада настроений одного непонятного таноса, который начинает по настоящему меня пугать. Не своей угрожающей аурой, враждебным соседством и колючим взглядом из-под насупленных бровей. А вот этим своим молчанием и особенно рукой на моем локте.

Я перевела взгляд туда. Мне не кажется, нет. Длинные ровные пальцы с аккуратными ногтями сомкнувшись, тянули меня вперед. Куда? Этот вопрос утратил свою значимость в сравнении с нашим прикосновением. Что я чувствовала? Силу, тепло и просто его близость к моему телу. Настолько близкую, что запах хвои вновь щекотал нос.

И это точно перебор. Меня от этого уже потряхивало.

— Какого черта? — я зашипела и задергалась в попытках избавить свою конечность от его захвата. — Какого черта, я спрашиваю, ты обращаешься со мной словно с игрушкой? Куда ты меня ведешь?

Тан не притормозил. Его резкие шаги по мраморному полу отдавались лишним сердцебиением в моей груди. Захват стал крепче и теперь я задергалась от боли.

— Мне больно, — прошептала я. Лучше бы он злился или оскорблял меня, чем так громко молчал. Что случилось? Чего он испугался?

Захват ослаб.

Через пару пролетов и пустых коридоров