Золотое сияние души (СИ) - Анастасия Панкова

— Огорчил ты меня, мальчик мой, — в просторной комнате зазвенел голос Михаэля. — Проигнорировав все мои просьбы, ты все—таки влез в это дело! Неслыханная дерзость, и как любому ангелу тебе должно быть стыдно за это, но я вижу по твоим глаза, что у тебя нет ни граммы раскаяния. По-твоему ты все сделал правильно, не так ли? Можешь мне ничего не отвечать на этот вопрос, — махнул Старейшина. — Но как можно было предать всех нас ради какой-то девушки? Вот что никто не понимает! Как такое возможно?

— Она необычная девушка и вам это известно! — ответ Олега прозвучал холодно, тогда он почувствовал на себе встревоженный взгляд Александры.

— Ах, да! Она полукровка, и что это меняет? — в вопросе Михаэля послышались нотки иронии и издевательства.

— Когда вы уже поймете, что она не просто обычная полукровка, от нее зависит наше дальнейшее БУ-ДУ-ЩЕЕ! — не выдержав упрямства и глупости Михаэля, Олег невольно заговорил с ним, как с умалишенным. — Её нельзя отдавать ни Падшим, ни ещё кому-то. Она дарована нам не просто так, мы просто не можем упустит такую возможность, это кощунство! Я чувствую, что она создана для чего-то большего...

— Ложь! — заорал Старейшина, перебивая Олега, его трясло от возмущения, как этот жалкий мальчишка смел ему перечить и толковать о том, чего сам не знает? — Ты ведешь себя, как влюбленный глупец, и стараешься себя и её защитить любыми способами! Ты думаешь, что я настолько глуп и поверю во всю эту чушь?! — негодование старого, но очень сильного ангела росло с каждым разом все сильнее и сильнее.

— "Кто он такой, чтобы учить меня? Всего лишь неоперившийся юнец, возомнивший о себе слишком много!".

— Влюбленный глупец?! — заорал Олег, пораженный таким исходом разговора и не желанием Михаэля понимать очевидного. — Какие же вы узколобые слепцы! — в сердцах воскликнул парень и схватился руками за голову, но стоило ему бросить взгляд на высокомерного Михаэля, на лице которого читалось превосходство над своим собеседником и непреклонность к его словам, а потом на неожиданно молчаливую Александру, которая явно была согласна со Старейшиной, да вот только ее сущность не позволяла ей так поступить со Стефаном: бросить его на растерзание — почти на верную смерть, и он неожиданно рассмеялся, как ему показалось от души, но вот только его смех был вовсе не весел.

      Сидящая всё это время за дверью девушка так ни разу и не шелохнулась, боясь любым действием выдать своё место положение, тем самым только усугубить и без того далеко не благоприятную сложившуюся ситуацию. Все её тело было напряженно, как струна, от чего стало жутко затекать, но Алину это ни капли не волновало. Она была обращена вся во вслух, жадно вслушиваясь в каждое слово, сказанное в гостиной. Вдруг послышался смех Олега, больно уж похожий на смех опустошенного человека, познавшего всю горечь предательства: такой тихий, низкий, ироничный, немного сумасшедший, душераздирающий и разрывающий её влюбленное девичье сердце. Было ясно, что от него ничего не скрылось и что самые дорогие ему люди, а вернее ангелы — его семья — отвернулась в тяжелые для него времена. Теперь они с Алиной остались один на один с надвигающейся бедой, грозящей уничтожить все на своём пути, а может даже и весь их мир.

      Следующие слова вывели девушку из задумчивости.

— Я хорошо знал твоего отца, — начал Михаэль. — Он был хорошим воином, и для меня была огромная честь растить его сына!... — и тут ангел замолчал в растерянности смотря на парня. — Где твой медальон? — требовательно спросил он.

В ответ последовало молчание.

— Так вот что оно значит? Ты ей его отдал? — требовательно вопрошал Старейшина. — Это твой выбор? После всего, что твой отец и я сделали для тебя?! Так знай, он бы никогда так не поступил! Ты больше не один из нас, и тебе никто не поможет в трудную минуту, никто не прилетит к тебе на помощь, ты изгнан, по крайней мере, на тот момент, пока не решится судьба этой девушки, — Старейшина грозно выносил свой беспрекословный вердикт. — Если захотят, тебе могут помочь только твои ученики: Александра и Андрей, их за это никто не осудит. А если нет, то так даже только будет лучше.

      От таких слов Алина вздрогнула, как от пощечины, в ужасе уставившись на дверь, будто бы она могла видеть происходящее сквозь нее, и ей только оставалось догадываться, что сейчас испытывает Олег. Возможно в данный момент ему больнее, как никогда. Сердце в её хрупкой груди забилось сильнее, теперь уже девушке с огромными усилиями приходилось себя заставлять сидеть на месте, но как же ей хотелось просто взять и побежать сломя голову на защиту ни в чём неповинного парня. Никто из них ни в чём не был виноват, просто они все были жертвами жестоких и малоприятных обстоятельств, наверно... "Наверно," — это слово эхом отдавалось в голове у Алины. Но кто же тогда виноват, если не она? Алина вспомнила о пророчестве и непонятном будущем, которое её ожидает. Дыхание девушки участилось, она почувствовала себя виноватой во всем том, что сейчас происходит. Шатенка прекрасно понимала, что глупо, конечно, себя винить в этом, ведь никто не виноват, что он родился. Просто иногда происходят некоторые вещи, которые от людей не зависят.

Послышался голос Олега:

— Вот и прекрасно! Мы с Алиной сами отлично справимся!

— Конечно, мы ему поможем! — впервые за весь разговор вмешалась Саша .

      В отчаянии Алина схватилась руками за виски, изнутри съедаемая чувством вины, хотя она и не была виновата, но погибнуть Олегу или ещё кому-нибудь другому из-за неё она не могла позволить. Всё в её голове кричало о безвыходном положении, ей ни за что и никогда не одолеть Кэтрин, что само за себя уже говорило: "Мы все умрём!", если не сразу, то после того, как Кэтрин уничтожит её, Падшие убьют всех ангелов, которые защищали душу Алины, но и на этом они навряд ли остановятся, дальше они, скорее всего, будут убивать всех без разбору. И вот тогда польются кровавые реки. От бессилия Алина заплакала, пальцы, запутавшиеся в волосах, непроизвольно сжались в кулаки, девушка почувствовала боль, но она не спешила разжимать пальцы рук, а наоборот даже потянула ещё сильнее за волосы, желая перекрыть душевные страдания физической болью. Новая волна всхлипов пронзила её тело, а из-за рта вылетели нечленораздельные звуки.