Забавы Небес (СИ) - Гринь Анна Геннадьевна

— Это излечимо? — уточнил грифон, с сочувствием глядя на Миру.

— Да, конечно, — кивнула она. — Со временем все наладится. На самом деле… Если бы дриады переселились, то они смогли бы чаровать, я думаю. Но дриады не могут покинуть свои леса и свои поля. Это корни моего народа, а княжеский род — самый глубокий корень, что держит всех вместе.

— Ты жалеешь, что покинула родину?

Дриада ответила не сразу, покосилась на Хока, а потом тихо прошептала:

— Я скучаю. Но не жалею. Я согласилась на все это, чтобы уберечь своего брата. У нас в семье он один, один наследник. Он должен быть в Дрирре. Если так будет, то я согласна покинуть леса навсегда.

Хок беззвучно сглотнул, осознав, какой выбор сделала Мира и чем пожертвовала.

— Мне жаль, — сказал он ей, прекрасно осознавая, что никакие слова сочувствия не смогут ничего поделать.

«Мне жаль, — прошептал он про себя, — но даже если бы это было в моей власти, я… нет, кажется, я не отпустил бы тебя». Эта странная мысль и пугала, и злила, и заставляла чувствовать себя виноватым.

— Но мне здесь нравится, — призналась Мира внезапно. — Здесь лучше, чем я решила сначала.

Мира с интересом наблюдала за грифоном, отмечая то, как внимательно он ее слушает. Что-то в его беззвучном сочувствии и той горечи, которую они оба ощутили, будучи детьми войны, тронуло потаенные уголки в ее душе, и Мира шепотом рассказывала Хоку о своей жизни, о сестрах, о брате, о традициях и обычаях. Рассказывала о маме, об отце, рассказывала о тяжелых временах и о светлых моментах, которые порой появлялись и среди тех беспросветных серых дней, недель и месяцев, что вокруг Дрирра бушевали сражения. И даже призналась, что здесь, в Грифоньих горах, вновь стала ощущать силу земли, хотя уже и не чаяла услышать ток сока по жилам.

В какой-то миг девушка поняла, что за время ее длинного рассказа грифон придвинулся почти вплотную, но в этом не было ничего неприятного. Наоборот, ей нравилось, что он так близко и сквозь слои ткани она может ощущать исходящее от него тепло.

Согреваемая с одной стороны огнем, а с другой — Хоком, Мира едва не задремала, когда сам грифон стал делиться своими воспоминаниями, но потом он внезапно оборвал рассказ.

— Что? — насторожилась Мира.

— Уже скоро, — пояснил грифон и указал вперед.

Только теперь Мира обнаружила, что небо на западе переменилось, став синевато-алым. Хок поднялся и вышел из пещеры, жестом предлагая девушке последовать за собой. Дриада осторожно встала и подошла к краю площадки, на которой они находились. С такой высоты открывался невероятный вид, но она побоялась подступать совсем близко, не желая свалиться с высоты нескольких сотен футов на острые камни внизу.

— Грифоньи горы совсем не такие, как Волчьи, — поведал Хок. — Есть там гиганты, но в основном горы много ниже, а склоны их пологие. Наши же торчат, как зубы. На многие из них невозможно взобраться, только взлететь.

Небо медленно преображалось, расцветая десятками оттенков.

«Как диковинный цветок, — подумала Мира, глядя на садящееся солнце. — Прекрасный алый цветок».

В Дрирре она никогда не задумывалась над тем, чтобы встречать закаты и рассветы. Деревья росли повсюду, и горизонт не был доступен глазу ни с одной стороны света. К границам же лесов дриады старались не подходить, не желая рисковать.

Застыв в восхищении, Мира не воспротивилась, когда Хок встал позади нее, не позволяя себе ничего лишнего. Она даже сама чуть отступила назад, прижавшись к нему и наслаждаясь странным и бесконечным мгновением. Солнце двигалось к горизонту, но дриаде чудилось, что остальной мир застыл. И в этом застывшем мире не было вопросов и не было нужды искать ответы. Существовало лишь это мгновение, в которое все просто и легко.

«Я же собиралась завоевывать его, — вспомнила дриада через какое-то время. — Так почему больше похоже на то, что это он завоевывает меня? Я столько всего наболтала, чего почти никому не рассказывала!»

— Тучи, — нахмурился Хок, глядя на темнеющее небо.

Ветер усилился, низкие ноздреватые тучи быстро неслись над горами, а просветов, в которых можно было увидеть темнеющее небо, становилось все меньше.

— Нам стоит вернуться? — предположила Мира, покосившись на Хока.

— Да, я не смогу лететь в дождь, а оставаться здесь в грозу — не лучшее решение.

Они вернулись к пещере, и Хок быстро перетащил одеяла подальше от входа и загасил огонь. За эти несколько минут тучи еще больше сгустились, грозя пролиться сильным ливнем.

— Готова? — спросил грифон. — Мне жать, что все вот так.

— Ничего, — улыбнулась дриада. — Это ведь просто природа.

— Это Небо, — не согласился Хок. — У Небес свое мнение на все, что происходит.

Не успел Хок расправить крылья и поднять девушку на руки, как первые капли упали на сухой камень. А после этого забарабанило уже без просвета. Выругавшись, грифон все же взлетел и хмуро предупредил:

— Держись. Придется поспешить.

Мира послушно вцепилась в одежду принца и замерла, боясь, что следующий порыв перевернет их в воздухе. Хок с трудом махал крыльями, сопротивляясь все усиливавшемуся и усиливавшемуся ветру. В какой-то момент он даже задумался над тем, чтобы вернуться назад и все же переждать внезапную грозу в пещере, но впереди уже мелькнули огни в башенках первых замков. Будь Хок один, он бы ни о чем не переживал и просто доверился крыльям, смело преодолевая каждый удар стихии, обрушивавший сверху потоки воды, но грифон нес бескрылую, для которой падение неминуемо закончилось бы смертью.

До замка, куда поселили девушку, оставалось не меньше двух миль, хотя из-за вспышек молний горы впереди казались нарисованными и очень близкими. Хок вымотался и сомневался, что сможет добраться до нужной горы прежде, чем закончатся силы. Глянув на Миру, которая, закусив губу, цеплялась за его одежду, грифон мысленно себя обругал и с громким возгласом ударил крыльями, поднимая их обоих выше, к одной из самых высоких гор среди торчавших вокруг пиков.

Еще никогда Хок не приземлялся так неуклюже, едва не падая на колени. Крылья вывернулись, причиняя боль, и грифон поскорее их убрал, ощутив, как за спиной стеной упала вся та вода, что успела пропитать крылья.

Застонав, грифон осторожно отпустил Миру, позволяя ей очутиться на земле, но тут выяснилось, что за время полета девушка успела накрепко привязать себя к Хоку несколькими длинными плетями плюща. Озадаченно разглядывая плотные мелкие и едва успевшие развернуться листочки, молодые побеги и побледневшее личико дриады, грифон удивленно хмыкнул, но не стал нарушать получившиеся петли. Вновь подхватив девушку на руки, Хок поднялся и пошел к укрытию.

— Где мы? — раскрыв глаза, вяло спросила дриада.

— Я не смог бы долететь до замка, куда поселили тебя, поэтому мы у меня, — пояснил грифон.

— Это твой дом? — удивилась Мира, но она была настолько вялой, что даже не нашла сил осмотреться, лежа на руках грифона.

— Да.

— Как у вас всех странно, — прошептала ослабевшая девушка. — У каждого свой замок.

— Испугалась?

Вместо ответа дриада кивнула и плотнее прижалась к Хоку.

— Холодно, — пожаловалась она.

На миг застыв, грифон взглянул на бледное лицо Миры и двинулся дальше, на ходу приказав появившемуся из дверей слуге:

— Принеси все необходимое в купальню.

Мира слабо пошевелилась, ощупала постельное белье, вдохнула не совсем привычный аромат, витающий в комнате, и перевернулась на другой бок. Лишь через несколько секунд, еще немного повозившись, она открыла глаза и осмотрелась.

В чем-то эта комната определенно напоминала ее собственную спальню, но была и совершенно другой. Здесь повсюду царили темные краски, камин был больше, как и окна, а воздух казался еще более разреженным.

Полежав еще немного, девушка попыталась вспомнить, что произошло, и как она оказалась в этой комнате, но получалось восстановить лишь кое-какие детали. Она помнила, как ужасно перепугалась и против воли оплела Хока не только руками, но и как-то очень быстро выросшими ветками.