Сияние ангела - Ли Уэзерли

Стараясь не думать об этом, я стала изучать карту метро на стене. Последние несколько дней мы часто стояли на мосту в парке Чапультепек и смотрели на Торре-Майор. Не знаю, чего мы добивались. Скорее мы пытались сделать хоть что-то полезное.

Но все, что там происходило, оставляло странное чувство. Да и во всем городе тоже. Несколько дней назад я заметила, что энергия стала ощущаться по-другому. Спокойнее, чем обычно. Чувство «Нью-Йорка в обеденные часы» пропало. Когда я смотрела на Торре-Майор, в моей голове продолжал возникать расплывчатый образ — корни пущены, толстые блестящие кольца энергии, свитые глубоко под землей, оплетают весь город. Далеко впереди я чувствовала, что тонкие побеги уходят по всем направлениям.

— Что это такое? — спросила я с беспокойством Себа, когда мы впервые заметили их.

Это было первое, что мы сказали друг другу за последний час. Мы стояли практически там же, где Алекс застал нас в первый день, когда мы держались за руки. Я с болью прогнала эту мысль.

Себ покачал головой и посмотрел наверх.

— Не знаю. Но они как будто… живые.

Никто из нас больше ничего не сказал. Сейчас я напряженно сидела в метро на жесткой пластиковой скамье и думала, чем заняты Двенадцать. Корни, которые они пустили, успешно прорастали. Их энергия стала частью Земли.

Через вагон шел певец mariachi. Его журчащий голос был как дурной сон. Рядом со мной лежал рюкзак Себа со всеми нашими вещами. Мы не хотели оставлять его, как будто мы допускали возможность смерти. У Себа в кармане был его нож Кара оставила его на кровати в доме УА. Он нашел его, когда собирал вещи. Я чувствовала, как он думал, что скоро воспользуется им.

Я посмотрела на Себа и с трудом осознала, что мы молчим. Я не могла этого выносить, ведь скоро мы оба могли погибнуть. Но я не знала, что ему сказать. Как будто между нами выросла стена, и я не могла ее разрушить, хотя сама возвела ее.

Я попыталась заставить себя сказать что-нибудь. Не помню что. Прежде чем я успела что-то произнести, я ахнула и сжала кулаки.

Меня пронзила боль, я порезалась. Осколок стекла, подоконник Я в смятении посмотрела вниз, рассчитывая увидеть кровь на ладони.

— Уиллоу? — сказал Себ и посмотрел на меня, нахмурившись.

Я покачала головой и провела пальцами по неповрежденной коже. Я была почти уверена, что найду осколок. Я чувствовала его. Нет, его не было. Я стиснула зубы и ощутила прилив крови. Раковина на белой каменной плите. Розовая вода стекала в канализацию.

«Хорошо, что она скоро остановится. Надо выглядеть совершенно, когда Совет погибнет. Это будет мой первый момент как главы Серафимов».

Образ и голос пропали, оставив меня в смятении. Разиэль.

— Уиллоу, что случилось? Что ты видела? — Себ перекрикивал шум. Он потянулся за моей рукой, но остановился.

— Стой, — пробормотала я. — Я только…

Путаные мысли захлестнули меня — как энергетический поток в первую ночь в Мехико пульсировал так сильно, что я боялась, что он утопит меня, и как через несколько секунд он иссяк. Как у меня возникло чувство, что за мной наблюдают. Беспокойство моего ангела. Как только мы с Себом начали искать, все, что ее беспокоило, исчезло.

Поезд и люди стали нереальными. Я закрыла глаза и снова погрузилась в тщательные поиски, чувствуя разочарование. Ничего. Но я ощущала Разиэля, что он делал, что думал. Он был во мне.

И тут я поняла. Если я не могу его найти в себе, значит, это я в нем.

Я вывернула сознание наизнанку и попыталась почувствовать свою энергию так же, как чувствовала Алекса — отпускала, искала и давала ей прийти. Через несколько секунд появился серебристый с сиреневым оттенком. Я увидела нежные цвета и сглотнула. Интересно, правильно ли я догадалась? Инстинктивно я знала, что должна быть очень осторожна.

Аккуратный мысленный толчок — я коснулась энергии и оказалась в голове Разиэля. Мир с высокими башнями и существами в мантиях, амфитеатр, где мысли читали при помощи телепатии и было очень скучно. Стена между мирами, через которую он проходил тысячи раз, чтобы полакомиться человечеством.

Знания лились в меня, как вода в стакан. Я перестала дышать и похолодела от ужаса. Это не я в нем, а он во мне. Я поняла, что он шпионил за мной все это время, и меня затошнило. Он знал все мои мысли и чувства.

Знал все планы. Я все поняла. Софи, карта памяти. Неправильное направление выхода.

У меня закружилась голова, когда до меня дошли все детали. Это была ловушка. Убийство Совета не убьет всех ангелов. Это было только предположение. У меня застыла кровь, когда я увидела остальные возможности.

Например, задрожит земля и большие города по всему миру превратятся в пыль.

Я сидела ошеломленная и не могла поверить в то, что узнала. Это не может быть правдой, просто не может. Столько людей погибнут. Разиэля это не волновало. Если это случится, то у ангелов останется достаточно корма, особенно учитывая, как «существа» размножались. И не важно, что Мехико будет скорее всего разрушен, если Совет умрет, корни их энергии, которые были глубоко под землей, обезопасили его.

У меня скрутило живот. Я выскочила из Разиэля обратно к себе. Мне надо выгнать его из себя.

Он очень хорошо спрятался в моем сознании. Я никогда бы не догадалась, что крошечное пламя его энергии горит миллионы лет. Яркий серебристый с фиолетовым оттенком. Я вытащила его из укрытия, возненавидев привычное чувство. Мой ангел быстро вспорхнул, появился, сложил сияющие руки, вспыхнул и исчез. Теперь Разиэль не мог за мной следить. Но было уже поздно.

Я открыла глаза и запаниковала. Я смотрела на переполненный вагон и ничего не видела. Mariachi шел по вагону. Себ сидел вполоборота, вцепившись в мои руки. Я не знаю, как долго он держал их, но, судя по выражению его лица, достаточно долго. Он был бледным и больным, таким же, как чувствовала себя я.

Я с трудом могла говорить.

— Себ, ты видел?..

— Да, видел, — угрюмо сказал он. Поезд прибыл на станцию. Себ поднял рюкзак с пола.

— El DF точно, а может, и не только.

— Мы должны успеть домой! Мы должны остановить их.

Я вскочила и стала проталкиваться через переполненный вагон. Себ следовал за мной. Мы побежали по платформе и поднялись по лестнице на улицу. Все, что мы пробегали, все машины были хрупкими, словно яичная скорлупа. Когда мы прибежали домой, у меня горело лицо. Почти как в первый лень, когда мы гнались через парк за ангелами.

Если мы сейчас их не остановим, то они все погибнут… и миллионы людей.

— Ладно, думаю, пора, — сказал Алекс.

Он положил сумку Кары на заднее сиденье белого фургона Хуана рядом с остальным багажом. Он кивнул и посмотрел на дом, пытаясь вспомнить, что они забыли. Утром он понял, что после атаки им нет смысла оставаться в Мехико. Если у них получится, то они могут вернуться в Штаты или будут в бегах всю жизнь, и им все равно придется убраться из города.