Попаданец для драконши - Алиса Рудницкая

— Нет, — возмущенно насупилась сипуха. — Но придется обняться. Поверьте мне, меня это смущает гораздо больше, чем вас, ведь я в общем-то ни разу в жизни не видела ну… голого мужчину…

Я на это только глазами хлопнул. Почему-то у меня сложилось стойкое убеждение, что Кая с кем-то где-то когда-то потихоньку, один раз, интереса ради переспала и забыла. Причем ей возможно даже не понравилось. Или понравилось, но плотским утехам она решила больше не предаваться, посвятив себя рыцарскому искусству. А тут такая новость. Моя сипуха — девственница. Я тяжело вздохнул:

— Давай так, раз ты смущаешься. Я разденусь и ты завяжешь мне глаза. Не хочу слишком сильно тебя смущать. Что скажешь?

— Ничего не имею против, — ощутимо расслабилась сипуха, а потом быстро подошла к камину, в котором потрескивал разведенный на ночь огонь, и высыпала на поленья какой-то порошок. Порошок тут же вспыхнул и, обтекая Каю, в комнату повалил густой зеленоватый дым. — Предупреждаю — пахнуть будет сильно, быстро начнет кружиться голова. Завтра, возможно, будут болеть виски. Можно и без этого… но я хочу как можно больше облегчить инициацию. Идет?

— Идет, — согласился я, осторожно перебравшись на постель и стащив с себя все, кроме белья.

Белье, кстати, здесь было дурацкое откровенно говоря. Такие широкие шерты, со штанинами, собранными фонариком. Нет, я ничего не говорю — удобно, просторно, ничего нигде не жмет. Только вот выглядели они как чертовы памперсы. Но попробуй убеди окружающих в том, что тебе нужны боксеры или на крайняк семейные трусы! Думаете я не пытался? Конечно пытался, да вот только я был со своим «удобно» один, а местных с их «привычно» был целый мир. Так что битву за белье я проиграл. Мда. И теперь теребил завязку, пытаясь расслабить слишком сильно затянувшийся узелок. В конце-концов он поддался, и остался я в чем мать родила. Неуклюже подтянул к себе слабые ноги, обнял их, чтобы прикрыть срам.

Кая покосилась на меня, плохо скрывая смущение и любопытство.

— Вы закончили?

— Угу, — кивнул я, а потом стянул с балдахина одну широкую толстую ленту и завязал ей глаза. — Можешь раздеваться сама.

Ято-то зашуршало, а потом стало темно. Совсем темно. Как я понял Кая сначала выключила свет, а потом еще и зашторила балдахин. Последний уже наполнил дурманящий запах, в котором смешались горелая карамель, шоколад и что-то отдаленно напоминающее запах гнили. От этого запаха меня замутило, мысли и правда начали путаться, тормозить, запинаться. Потому когда прохладная рука Кая прошлась по моей щеке, я вздрогнул от неожиданности.

— Мне нужна ваша рука, — попросила девушка. — Мне нужно немного вашей крови, чтобы я смогла пойти в ваш сон за вами.

— Перестань звать меня на вы, — неуклюже махнул я в воздухе рукой, случайно, кажется, пройдясь ей по носу. — Кая, мы с тобой кучу всего вместе пережили… почему ты никак не начнешь звать меня по имени и на ты?

— Давайте не будем об этом, — сказала девушка, поймав меня за запястье и в темноте болезненно чиркнув ножом по моему большому пальцы. — Позже… а сейчас…

Кая стянула с моего лица повязку, легла, прижавшись своим боком к моему — кожа к коже, и накрыла нас одеялом. Накрыла, и тут же сунула мой пораненный, ноющий палец себе в рот, втянула кровь.

— Да ты вампирша, — в голову откровенно лезла какая-то ерунда.

— Потом расскажете, кто такая эта ваша вампирша, — смущенно пробормотала девушка. — Все. Мы готовы. Идем?

— Идем, — решительно кивнул я. — На встречу приключениям.

Кая фыркнула, громко втянула воздух и… свистнула. Долго, протяжно, оглушающе свистнула.

И этот свист для меня был все равно что выстрел в голову. Поясницу пробила такая страшная боль, что я, кажется, вскрикнул. Меня выгнуло, я подавился воздухом. А потом неожиданно я расслоился. Я хорошо ощущал это. Граница сознания и тела обрисовались и начала разделяться. Моя рука словно парализованная лежала на постели, и я чувствовал это. Но моя же рука шарила беспорядочно по кровати, цепляясь за простыню и проходя сквозь нее — и это я чувствовал так же отчетливо. И когда свист оборвался, то мое водное тело, о существование которого я понятия не имел раньше, резко дернуло вверх. На этом моменте я и отключился.

53. Комната страха

Как то раз, когда я еще в школе учился, к нам в город приехал лунопарк. На самом деле приезжал он часто, но… именно в тот раз отец получил на работе премию и, взяв нас с сестрой за шкирку, потащил развлекаться. Сестра, которая старше меня на год, от идеи устроить покатушки пришла в восторг. Я же был именно в том глупом возрасте, когда ты еще из детских шмоток не вырос, но мультики демонстративно смотреть бросил и начал так же демонстративно воровать у отца сигареты. Разумеется, кататься на всяких чашечках и лебедях я отказался, заявив, что это — развлечение для малышни. И тогда отец предложил сходить мне в комнату страха, раз я такой взрослый и смелый.

Я согласился.

В «деда мороза» я не верил, и прекрасно понимал, что все что я там увижу — будет просто представлением. Пока отец покупал билет, я представлял себе что-то наподобие комнаты, напиханной актерами, разодетыми в глупые костюмы ведьм и привидений. Представлял, и надменно думал, что ни за что этой белиберды не испугаюсь. Короче говоря врага я недооценил, что привело к моему полному поражению и мокрым штанам. Последнее было для меня настолько позором, что я потом долго комплексовал, а кошмары о том, что я прилюдно обмочился, до сих пор изредка мне снились. Как и треклятая комната страха.

Именно в ее стартовой комнате я и проснулся с раскалывающейся головой и жутким зудом во всем теле. Меня приветствовали все те же совершенно черные стены без всяких там глупых детских рисунков, все тот же вагончик наподобие тех, что были на американских горках, и все та же свисающая с потолка лампа на проводе, вокруг которой вились осенние мошки. Единственным отличием было то, что стоял вагончик не на рельсах, а на широком позвоночнике, от которого по полу к стенам расходились ребра.

Я осторожно поднялся с металлического пола и почесался, пытаясь вспомнить, как я здесь оказался. В раскалывающейся на части голове всплыли какие-то невнятные воспоминания, но тут же потонули в головной боли.

— Пап? — позвал я испуганно. — Мам? Таня? Вы тут?

Никто на мой неуверенный крик не откликнулся. Я обошел комнату по периметру, попытался