Сферы влияния - Екатерина Сергеевна Коновалова (Гитман)

Майкрофт сел за стол и положил руки на подлокотники, а Гермиона вдруг почувствовала что-то, очень похожее на смущение. Она стояла в футе от Майкрофта и смотрела на него сверху вниз, и это было ужасно неловко. Обычно он держался на расстоянии двух вытянутых рук от неё, не меньше, и почти всегда смотрел сверху. Не вовремя и некстати из глубин памяти всплыла мысль о том, что Майкрофт Холмс — не просто политическая фигура, а живой человек, мужчина. «Мерлин, Грейнджер, мы это уже проходили», — мысленные шпоры в бока привели её в чувство, а опустившийся следом мощный окклюментный щит отсёк всё ненужное. Она направила палочку на флакон, из него со скрипом выползла пробка. Первая серебряная нить воспоминаний взлетела в воздух и потянулась к виску Майкрофта, ненадолго замерла в миллиметре от кожи, а потом, повинуясь невербальному заклинанию, втянулась внутрь. Майкрофт стиснул зубы и тихо зашипел от боли, зажмурился, на лбу выступили капли пота, но Гермиона не остановилась. Одна за другой нити возвращались на место, в его сознание. Когда флакон опустел, Гермиона выронила его и скользнула в разум Майкрофта. Нужно было удалить фальшивки и фантомы и убедиться, что реальные воспоминания приживутся.

Примечание:

1. Первым этажом в Британии называется наш второй этаж. Наш первый у них нулевой.

Глава вторая

Прошло почти полчаса, прежде чем Майкрофт, тяжело выдохнув, открыл глаза. Гермиона наклонилась к нему и перехватила его тяжёлый, мутный взгляд. Она осторожно коснулась его разума, убеждаясь, что воспоминания расположились на местах, потеснив фальшивки, и только после этого спросила:

— Как вы?

Она и сама видела, что плохо — нагрузка на организм была очень серьёзной, без магии усвоить такое количество информации в такой срок не удалось бы вовсе, но даже с её помощью сил у Майкрофта ушло очень много. Гермиона сунула руку в карман, достала флакончик с умиротворяющим бальзамом, сотворила стакан воды и накапала три капли, протянула.

Вместо того, чтобы спросить, что это, Майкрофт только приподнял одну бровь и взял стакан, принюхался и медленными глотками осушил.

— Финита, — произнесла Гермиона, и стакан растаял в воздухе.

— Лучше, — сказал Майкрофт, вытащил из нагрудного кармана безупречно сложенный платок и протёр лицо от пота, убрал его в боковой карман и только после этого уточнил деловым тоном: — Что произошло в вашем мире, Гермиона?

Этого вопроса Гермиона ждала — было бы глупо думать, что Майкрофт не соотнесёт её приход и возвращение собственных воспоминаний с проблемами в магическом мире. Но вместо того, чтобы ответить, она уточнила:

— Насколько вы были правы в построении логических цепочек? Насколько верно вы…

— Относительно, — оборвал он её почему-то очень неприязненно. — Так в чём дело?

— Это долгая история.

Майкрофт жестом указал на пространство перед столом, и Гермиона почувствовала себя очень неловко. Когда она стирала Майкрофту воспоминания, это была вынужденная мера, необходимость которой понимали они оба, но сейчас смотреть ему в глаза было очень стыдно. Почти так же, как когда-то было стыдно выдержать взгляды родителей.

Вспоминать об этом не хотелось, поэтому Гермиона встряхнулась, спрятала в недрах сознания лишние переживания и наколдовала себе кресло. Идя к Майкрофту сегодня, она дала себе слово, что не поддастся чувству вины, ни за что. Пора было выполнять обещание.

Едва она об этом подумала, как по позвоночнику прошел неприятный холодок. Гермиона едва успела проверить крепость ментальных щитов, как Майкрофт тихо сказал:

— Вы испытываете иррациональное чувство вины, и оно, очевидно, мешает вам сосредоточиться.

Гермиона с трудом сглотнула и всё-таки села в наколдованное кресло.

— Стирание памяти защитило вас. С чего бы мне… — она не закончила фразы: «испытывать чувство вины?». Майкрофт улыбался углами губ и однозначно знал, что она чувствует себя виноватой. И для этого ему не требовалось владеть легиллименцией.

— Вероятно, это застарелое чувство вины. Учитывая поспешный переезд ваших родителей в Австралию…

«Мерлин», — беззвучно прошептала Гермиона. За одиннадцать месяцев она успела забыть, насколько тяжёлый и неприятный человек Майкрофт Холмс. И насколько трудно выдерживать общение с ним. Впрочем, сейчас речь шла не об общении. Была проблема, и решить её без помощи маггловского правительства не представлялось возможным. «Рано или поздно это всё закончится», — повторила Гермиона новый вариант своей любимой мантры и сказала вслух:

— Это не имеет отношения к делу.

Майкрофт поднялся из кресла и подошел к портрету королевы, остановился возле него, коснулся кончиками пальцев тяжёлой деревянной рамы. На миг Гермионе показалось, что сейчас он качнёт картину, открывая тайник, но нет — он просто опустил руку, повернулся к Гермионе и кивнул, давая понять, что готов её слушать.

Гермиона поборола детское желание тоже встать, чтобы не запрокидывать голову при разговоре, и быстро произнесла:

— В Лондоне живет обскур.

Майкрофт чуть наклонил голову, призывая продолжать.

— Это существо… волшебник, потерявший контроль над магией. Тасман-роуд.

При этих словах Майкрофт резко утратил невозмутимость, нервным жестом сжал руки в кулаки и сказал резко:

— Взрыв бытового газа по официальной версии. Мы подозреваем теракт.

— Не то и не другое. Это обскур, вернее, его сила.

— Взрыв в жилом квартале. Двадцать пять погибших, сорок два человека доставлены в больницы.

— Когда в последний раз обнаружили обскура такой силы, Нью-Йорк едва не был разрушен целиком.

Майкрофт тяжёлым шагом вернулся за стол и снова сел в кресло, а Гермиона продолжила рассказывать — уже не чувствуя и сотой доли того волнения, которое испытала, впервые узнав о нападении обскура.

— Обскур — нечастое явление в нашем мире, к счастью, но не настолько редкое, как думают волшебники-обыватели. Это существо — воплощённая волшебная сила, бездумная и разрушительная.

— Как… оно выглядит?

Гермиона опустила глаза и ответила:

— Как ребёнок. Ребёнок младше одиннадцати лет.

Она была уверена, что Майкрофт промолчит, но он пробормотал:

— Боже правый.

— Если ребёнок подавляет магию, намеренно или нет. Так бывает, если родители — священники, например. Или учёные. Ребёнок впитывает их картину мира и отвергает магию в себе, и она начинает его разрушать изнутри.

Майкрофт молчал, но его дыхание стало чаще, словно он был испуган. Гермиона заставила себя взглянуть на него и поняла, что не ошиблась.

— Как… это можно вылечить?

Это был тот вопрос, ради которого её пригласили в Отдел тайн. Годы назад существовала теория, что обскур — инородное существо, некий паразит, которого необходимо извлечь из тела ребёнка, но практика показала, что это не так. Нельзя извлечь