Ночная помощница - Майя Марук

- Ты похожа на Вару.

- Она моя несколько раз прабабка.

- Я так и думал. Сигарету?

Вампир протянул мне портсигар, я отказываться не стала. В обычной жизни я никогда не курила. Но в этом конкретном случае табак выступал в роли своеобразного ритуального жеста. Если Оракул тебе что-то предлагал взять, это было равносильно тому, что тебе предлагают дружбу. Отказываться от таких подарков было глупо. Даже в том случае, если эта встреча будет единственной в жизни.

- Что у тебя было с Варой?

- Люди это называют любовью. — Оракул сделал затяжку и выпустил в атмосферу сизую струйку дыма.

- Соболезную. — Последовала его примеру.

- Не стоит. Вечность твою бабку я бы точно не выдержал.

Мы засмеялись. На душе стало совсем легко. Даже вкус горького дыма вписался в эту атмосферу и этот разговор.

- Она была интересной.

- Ты очень тактична для ведьмы.

- Мы давно уже не можем называться ведьмами, в полном смысле этого слова. Это в твоих землях прятался ковен?

Оракул кивнул. Мне было приятно видеть вампира, благодаря которому выжили мои предки. Даже несмотря на то, что это в какой-то мере было его обязанностью. Оракулы рождались только у вампиров. Но считалось, что Оракул должен был быть нейтрален ко всем расам и давать ответы на вопросы каждого вопрошающего.

А еще Оракулы были единственными вампирами, у которых не останавливалось сердце. Мне всегда было любопытно, как это у носферату устроено, но мама плохо знала анатомию вампиров. А в школе для людей эта тема затрагивалась только поверхностно. Если у людей сердце было органом жизнеобеспечивающим, то сердца вампиров считались чем-то вроде «сигнального» органа. Если младенец рождался с бьющимся сердцем, значит в мир пришел Оракул. Но случалось это так редко, что одновременно в мире существовало не больше трех таких особей. И, насколько я знаю, последний был рожден еще задолго до истребления ведьм. Еще говорили, что какое-то время сердца вампиров бьются, когда они встречают свою пару. Это тоже было вроде сигнала. Но насколько это соответствовало действительности, я не знала.

- Хочешь меня о чем-нибудь спросить? — Оракул сделал еще одну затяжку.

Кончик сигареты засветился оранжевым пламенем, и осветил вытянутое лицо вампира. Только сейчас я заметила несколько золотых сережек у него в ушах, и крупные кольца на длинных пальцах.

- Нет. — Мотнула головой. — Давай, пожалуйста, без предсказаний.

- Тогда, добро пожаловать домой, ведьма Эдельви.

Я кивнула, в знак благодарности. Кажется, это было как раз те самые слова, которые мне нужно было сейчас услышать. Я только сейчас поняла, что действительно вернулась на родину ковена Эдельви. Именно здесь мои предки познавали свою силу и учились ей владеть.

Оракул больше ничего не сказал. Мужчина потушил сигарету и молча пошел в сторону сада. А я в сторону парковки. Кажется, это была первая ночь с момента развода, когда я смогла вернуться домой и уснуть без снов.

Руфус

- Поместье пришло в запустенье без присмотра. — Рассказывала Конни. — Я все-таки сделала ошибку, что так надолго покинула дом, и оставила его на попечение людей. Константин был чудесным управляющим. Но он умер в.... — Конни попыталась вспомнить, в каком году умер мужчина, но у нее это не получилось.

- Ты решила вернуться?

Они с Руфусом сидели в приватной гостиной, недалеко от зала для приемов. Конечно, они могли бы уединиться и подальше от гостей, но у вампира было стойкое ощущение, что делать этого не стоит. Он сам себе это объяснял правилами приличия. Саму графиню раздражала полупрозрачная дверь.

- Да. — Кивнула вампиресса и пригубила вино. — Думаю, это будет разумно. Мой покойный супруг любил поместье. Я просто обязана его восстановить.

- Если нужна будет помощь, ты всегда можешь рассчитывать на меня.

- Ты и так слишком много для меня сделал. Знаешь, Руфус, - Конни чуть подалась вперед, ровно настолько, чтобы подчеркнуть фарфоровую шею и декольте, - Гарри подарил мне вечность, а тебе я обязана жизнью.

От этого признания вампиру стало чуть-чуть не по себе. Руфус понимал, что ничего предосудительного в поведении графини нет. Они свободные вампиры. Она вдова, он лишен благословения Луны. Из них мог бы получиться отличный, общественно одобряемый союз. Но чутье кричало, что делать этого не нужно. А чутью вампир доверял.

- Ты ничем мне не обязана, дорогая. Любой на моем месте поступил бы также.

Конни явно не этого ответа ждала. Разочарование молнией мелькнуло на ее лице и тут же исчезло. Дальше они беседовали о чем-то настолько незначительном, что Руфус даже не запомнил сути разговора. Потому что время от времени отвлекался от слов собеседницы, пытаясь воспроизвести в памяти запах эдельвейсов.

Тамер

Оборотень открыл глаза и посмотрел на потолок. Леда спала рядом, отвернувшись к стене, а Тамер уже неделю страдал от бессонницы. Он даже пробовал принимать таблетки, но их хватало всего на пару часов, и он снова просыпался. Все это время его тревожила одна мысль — Арис.

Тамер уверенно говорил себе, что не любил женщину, ему просто было с ней удобно, а настоящие чувства он испытывал к волчице. Леда была с ним с самого детства. Разве мог он ее не любить? Да и в постели у них все было хорошо. Не так ярко, как раньше, но все равно неплохо.

Волк посмотрел на голую спину жены, потом тихонько поднялся с постели и пошел в кабинет. С того момента как Леда переехала к нему, особняк изменился. Из него исчезло все, что так или иначе напоминало про Арис: текстиль, милые фигурки, вазы, мебель. Все, что выбирала Арис для их дома, волчица вывезла на свалку. Единственное, что Леде не удалось уничтожить — украшения и одежду соперницы. Мать и сестра Тамера запретили новой жене прикасаться к этим вещам. Ванда, мать волка, сама собрала все вещи и украшения первой невестки и куда-то увезла.

Леда говорила, что так ему будет лучше, волку ничего не будет напоминать о потерянной паре. Предательница сама разорвала связь и не заслуживает того, чтобы о ней помнили. Тамер соглашался с женой. Это звучало логично, но не помогало. Волк все равно вспоминал о потерянной паре. И, как ни старалась волчица, мысли об Арис возвращались. Без ее милых безделушек, статуэток, цветных подушек, дом казался пустым и бездушным.

Тамер зашел в кабинет, подошел