Проклятие Каменного острова - Ирина Аркадьевна Алхимова

Ирина Алхимова

Проклятие Каменного острова

Книга 1. Пророчество

Часть 1. Мона

Глава 1

Ночь, когда молодой жене правителя Северных земель Дагласа Арвиата подошел срок разрешиться от бремени, выдалась холодной и ясной. На темно-зеленом бархате небосвода творилось что-то невероятное, словно все светила, далекие и близкие, собрались на роскошный звездный бал. Обе луны, зеленая Динэйх и голубая Гиал, величественно проплывали от созвездия к созвездию, освещая укрытую снежным покровом землю и превращая ее в бескрайние россыпи драгоценных камней. Все вокруг словно замерло в ожидании, даже воздух был неподвижен.

Даглас Арвиат смотрел в окно на редкое природное явление, чувствуя, как сердцу становится тесно в груди от восторга и тревоги. Из шкатулки на своем рабочем столе он достал красный кожаный футляр для писем. Содержимое этого футляра он получил от родителей невесты в качестве приданого, но со странным условием. Арвиат должен был хранить пергамент с соблюдением тайны, а после передать своему первенцу в день его или ее совершеннолетия. На мягкой коже футляра красовался герб дома Корвел в виде золотой розы. С каждым часом уходящей ночи роза сияла все ярче, словно внутри нее разгорался живой огонь.

Благодаря этому браку правитель Арвиат стал очень состоятелен. Он не любил свою жену, но, будучи человеком благородным, заботился о ее нуждах и не слишком навязчиво исполнял супружеский долг. В отличие от своих подданных, он сегодня не ждал появления на свет наследника. Он с волнением и трепетом ждал … чуда. Каким-то неведомым образом его молодая жена была связана с домом волшебников, самым могущественным в Срединных землях. До сих пор наделенные даром не слишком жаловали Север, так исторически сложилось, но, поставив свою подпись под этим брачным соглашением, Даглас Арвиат, видимо, изменил ход истории.

Сам до конца не понимая, зачем, он сегодня позаботился о том, чтобы при родах присутствовало как можно меньше людей. В самый разгар звездной феерии на свет появилось долгожданное дитя, которое, едва покинув материнскую утробу, окуталось ярким радужным сиянием. Крохотное тельце, словно новорожденное солнце, излучало тепло и свет, а это означало, что у Дагласа Арвиата и его жены Мелани, которые по всем меркам ничем особенным не выделялись, этой знаковой ночью родился удивительный магический ребенок.

Мелани, можно сказать, и не мучилась, но от страха перед родами пребывала в таком расстройстве чувств, что ничего необычного не заметила. Свечение вокруг малышки постепенно потускнело и пропало, а на небосклоне начался звездопад, какого в этих краях еще не видывали. Прижимая к груди маленький сверток, от которого исходило благословенное тепло, правитель Арвиат потрясенно наблюдал за звездным дождем. Он назвал дочку Мэрион, потому что ему всегда нравилось это имя, а потом принялся истово молиться высшим силам, чтобы на него снизошло озарение, потому что понятия не имел, как ему растить драгоценное дитя.

С самых первых дней стало ясно, что молодая мать не собирается заниматься ребенком. Мелани Арвиат умела заботиться только о себе, ее личные нужды были выше потребностей докучливого младенца. Как ни странно, новоиспеченный отец этому очень обрадовался и доверил свое сокровище няне-кормилице, которая тоже недавно родила дочь. Девочку звали Марджори, но все называли ее просто Мэдж. Она была старше своей молочной сестры на несколько месяцев и с самого раннего возраста начала относиться к ней покровительственно. Рыжеволосая, веснушчатая, крепкая Мэдж терпеливо и снисходительно опекала малышку Мэрион и была свято уверена, что без ее помощи та не сможет сделать и шага.

Домочадцы боготворили маленькую госпожу. В ее присутствии лица озарялись улыбками, расцветали увядшие накануне цветы, переставали болеть зубы и неожиданно находились давно потерянные вещи. Даглас Арвиат посвящал дочери каждую свободную минуту. У его любимой девочки были волнистые светлые волосы и очень темные глаза, которые казались карими, но в их таинственной бархатной глубине переливался свет далеких звезд.

Глядя на изысканные черты маленького личика, Даглас иногда ощущал комок в горле от нежности и умиления. Мэрион вовсе не походила на фарфоровую куклу, она была живой и любознательной. Ее интересовало все на свете, поэтому, едва научившись ходить, Мэрион принялась изучать окружающий мир. Она с каким-то недетским упорством повсюду искала то самое Предназначение, для которого появилась на свет, а Даглас не мог ей помочь. Он ничего не понимал в таинственных магических сферах, но боялся обращаться за помощью к волшебникам, чтобы они не отобрали его дорогое сокровище.

Так они и жили. В особенно холодные зимние дни Мэрион тихо сидела в уголке отцовского кабинета, внимательно слушая взрослые разговоры и перелистывая книги, которыми часто пользовался сам Даглас. Он искренне не понимал, что привлекает маленького ребенка в трактатах о выращивании зерновых и разведении овец, но никогда не мешал дочери проводить собственные исследования. Малышка практически ни в чем не знала отказа. Если бы она попросила у отца луну с неба, он достал бы обе, однако дочь никогда не злоупотребляла его добротой.

Способности к целительству проявились у Мэрион очень рано. Простые недуги вроде головной или зубной боли она излечивала одним лишь прикосновением, но заживление ран и переломов требовало приложения сил, которых у маленького ребенка было еще недостаточно. После того, как Мэрион удавалось заживить тяжелую травму или победить свирепствующую в северных краях лихорадку, она могла проспать двое суток, а проснувшись съесть в один присест завтрак, обед и ужин. Арвиат от всех этих беспокойств рано поседел, но так и не решился наложить запрет на занятия целительством.

Мэрион никогда не играла в куклы, не вышивала шелковыми нитками яркие цветы и не носила нарядных платьев. Хрупкую, изящную девочку не смущали ни грязь, ни страшные кровавые раны, ни гнилостный запах гангрены. Она появлялась там, где в ее помощи особенно нуждались, и применяла свою целительную силу, а в остальное время запоем читала книги из отцовской библиотеки.

Когда через несколько лет на свет появился братик Мэрион, которого