Новый порядок - Хелен Харпер

Хелен Харпер

Новый Порядок

(Бо Блэкмен #2)

Глава 1. Пальчики и Шалости

Из-за дождя булыжники стали скользкими и мокрыми. В слабом лунном свете они блестят, словно залитые кровью. Могу поклясться, что они окрашены в красный цвет, но, скорее всего, это просто моё разыгравшееся воображение. Я дрожу, хотя и не от холода. Я не чувствовала холода с тех пор, как шесть недель назад выпила пинту первой отрицательной. Я не уверена, делает ли это меня более теплокровной, чем когда я была человеком, или это просто служит напоминанием о том, что я — причуда природы. Хлебающий кровь монстр, окружённый семьёй ещё более кровавых преступников. Я всё равно застёгиваю кожаную куртку; это обыденное действие заставляет меня чувствовать себя более нормально.

Впереди, у входа в «Пальчики и Шалости», тени удлиняются, когда выходит последний посетитель. Я, прищурившись, смотрю на фигуру. Он вошёл слишком быстро, чтобы я успела его разглядеть, но теперь, когда он остановился снаружи, я даже из своего укрытия могу сказать, что он белый колдун. Татуировка, мерцающая на его левой щеке, выдаёт его с головой. Я не могу разобрать конкретную метку, но белые ведьмы делают татуировки слева, а чёрные — справа. Теперь, когда я знаю, что он принадлежит к более светлой группе пользователей магии, я чувствую себя немного спокойнее. Я не настолько наивна, чтобы верить, будто это само по себе делает его «хорошим», но заведение, которое имеет дело с белыми, с большей вероятностью поможет мне. Моя старая фамилия не вызывает симпатии у чёрных ведьм, и хотя теоретически я отказалась от фамилии Блэкмен ради Монсеррат, я знаю, что они не заметят разницы.

Недавно пресса подняла старый спор о политкорректности в отношении ведьм. Очевидно, что это серия сфабрикованных статей, оплаченных магическими лоббистами, но, тем не менее, они представляют интерес. Этнические сообщества людей отмечают, что использование терминов «белый» и «чёрный» для описания различных форм магии является косвенным проявлением расизма, особенно когда большая часть населения считает, что чёрная магия по своей сути является злом, а белая магия чиста и естественна. Действительно, с этимологической точки зрения, слово «некромант», которое строго входит в категорию чёрной магии и от которого у любого человека, поглощающего страницы таблоидов, мурашки бегут по спине, происходит от слова «нигромант», термина, придуманного примерно в 1500-х годах. Это состоит из «нигер», что в переводе с латыни означает «чёрный», и «мантея», что в переводе с греческого означает «предсказание». Белые ведьмы с радостью соглашаются с этим мнением и предлагают нам использовать термины «высшая» и «низшая» магия. Естественно, белая магия будет «высшей». Это заставляет чёрных магов выть от праведного негодования. Они утверждают, что если уж менять слова, то их следует заменить на «несвязывающая» и «связывающая». Белые ведьмы возражают, что эти термины слишком неудобочитаемы и никогда не приживутся. Остальная часть страны с интересом наблюдает за происходящим и продолжает придерживаться общепринятого разделения на «чёрное» и «белое» — по крайней мере, пока.

Правда в том, что слова и соответствующие им ведьмовские фракции не имеют ничего общего с цветом кожи и также не имеют ничего общего ни с добром, ни со злом. Это просто разные способы ведения дел, наверное, как у протестантов и католиков, хотя, надо признать, у ведьм нет особого выбора в этом вопросе. Они рождаются такими, а не становятся. Можно подумать, что с такой фамилией, как Блэкмен, моя человеческая семья будет благосклонно воспринята чёрными ведьмами, но отношения моего деда с ними в шестидесятых и семидесятых навсегда запятнали наше имя среди них. Тот, кто сказал, что мы должны смотреть вперёд, а не назад, никогда не встречал чёрную ведьму. Но это означает, что «Пальчики и Шалости» с большей вероятностью откликнутся на мою просьбу. Белая ведьма никогда не стала бы посещать магазин чёрной магии.

Убедившись, что магазин пуст, я выхожу из своего тёмного укрытия. О'Ши навёл меня на это место, и, хотя я всё ещё не до конца доверяю мотивам деймона, я готова попробовать что угодно. В витрине, подсвеченной мягким оранжевым светом, искусно выставлены бутылки разных цветов и оттенков, а также многочисленные предметы магической атрибутики. Я рада видеть, что тут нет ничего показушно фальшивого; насколько я могу судить, все товары настоящие. Моя уверенность немного возрастает. Последнее место, которое я посетила — опять же по рекомендации О'Ши — было исключительно для туристов. Не думаю, что в том магазине имелось что-то, кроме дурацких фокусов.

Я делаю глубокий вдох и толкаю дверь. Однако, едва я переступаю порог, как раздаётся звук сирены. Я чертыхаюсь: должно быть, это сигнализация на вампиров. Заведения, в отличие от частных домов, не получают выгоды от трайберских законов физики, которые гласят, что вампир не может войти без приглашения. В результате многие из менее дружелюбных к кровохлёбам заведений используют простые заклинания, предупреждающие их о появлении вампира на их трайберской территории. Честно говоря, до недавнего времени люди были более приветливы к вампирам, чем все остальные трайберы, вместе взятые. И если вдуматься, это совершенно нелепо, потому что единственный вид, которым питаются вампиры — это люди. Кровь трайберов просто неприятна на вкус. Так мне говорили.

Вместо того, чтобы идти дальше, я выжидаю, чтобы не вызвать ещё большего беспокойства у тех, кто работает в магазине. Последнее, что мне нужно — это чтобы мне в лицо швырнули какое-нибудь антивампирское заклинание. Это меня не убьёт, но будет чертовски больно. Как новоиспечённый кровохлёб, я более уязвима, чем большинство старших членов моей Семьи.

— Я пришла с миром! — кричу я, чувствуя себя немного нелепо, когда эти слова слетают с моих губ. Я обычный кровохлёб, а не чёртов инопланетянин. И всё же, кажется, это работает, потому что из-за высокой стопки книг выглядывает голова и вопросительно приподнимает бровь в моём направлении.

— Вы вампир.

Я стараюсь не закатывать глаза в ответ на это не слишком глубокомысленное заявление.

— Да, — киваю я, поднимая ладони вверх, словно сдаваясь.

— Какая Семья?

— Монсеррат, — по крайней мере, это играет мне на руку. Семья Монсеррат считается наименее воинственной и опасной из пяти Семей. Однако они много куда запустили свои загребущие ручки, поэтому трайберы, как правило, относятся к ним с большим уважением, чем к другим вампирам. Конечно, я здесь не с одобрения Монсеррата, но владельцу магазина необязательно это знать.

Моя собеседница по-совиному моргает.

— Вы новенькая.

Я впечатлена, что она может это определить.

— Да, — соглашаюсь я. — Всего шесть недель.

Она выходит из-за стеллажа, любопытство берёт верх.