Особенности перевода - Нинель Мягкова

Кому сказать – самый завидный холостяк Каталонии избегает секса уже полгода. Все-таки, что бы брат ни говорил, он учится на своих ошибках.

Пусть иногда и поздновато.

– Неужели ты не соскучился? – Мурлыкнула темноволосая красотка и призывно потерлась о его предплечье внушительным декольте. Диего скосил глаза в вырез, подумал… и понял что нет, не соскучился. О чем Кристине и сообщил. Она надула уточкой умело подкрашенные губы и прижалась еще теснее.

Где эту Анну носит, черт бы ее побрал.

Серхио подпихнул Наварро локтем.

– Смотри какая красотка. Спорим, ты передумаешь насчёт невесты ради неё!

Диего поднял голову, проследил за пальцем Серхио и онемел.

У барной стойки стояла богиня. Видение. Алое бархатное платье облегало ее как вторая кожа, незначительная юбка почти полностью открывала бесконечные стройные ноги, которые просто просились ему на плечи. Спину прикрывала чёрная кружевная вставка, сквозь которую просвечивала нежная белоснежная кожа. Светлые, почти белые волосы перекинуты на одно плечо, открывая взглядам беззащитную шею и деликатную линию уха, подчеркнутую замысловатым пирсингом в виде витой булавки.

Где-то он уже такой видел.

Видение обернулось с высоким стаканом коктейля в руке и направилось в их сторону. Диего не слышал восторженных воплей Серхио, заглушаемых музыкой:

– Она сюда идёт! Ну, брат, держись!

Он вбирал в себя пухлые губы, необычно подчеркнутые помадой только по внутренней стороне, отчего они казались будто покусанными и оттого особо притягательными; огромные зеленые глаза под опахалом густых ресниц; маленький, чуть вздернутый носик, острый подбородок и насмешливо задранную бровь.

Чуть покачивая бёдрами, богиня подошла к их столику. Постояла, многозначительно глядя на Кристину. И вылила на неё коктейль.

Густая зеленоватая масса разлилась по белому шёлку, мгновенно впитываясь и не оставляя владелице ни малейшего шанса. Кристина вскочила, чуть не плюясь ядом от злости, выкрикнула нечто нечленораздельное и со всхлипом убежала в сторону туалетов.

Богиня, недолго думая, миновала испачканное сиденье, с размаху плюхнулась на колени к Диего и сказав на ломаном испанском с сильнейшим русским акцентом:

– Ну привет, красавчик!

Припала к его рту долгим смачным поцелуем.

***

Николь недолго мучила Анну примерками. Ее подружка подоспела раньше, чем обещала, усадила обеих девушек ногами в одну ванночку с пеной – а что два раза воду наливать – и приступила к маникюру. Через полчаса, на стадии педикюра, вернулся с лекций Давид. Узнав о проблеме – ни одно платье Николь на Анну не полезло, француженка, увы, оказалась меньше на два размера – отчего-то обрадовался и убежал к себе. Через пару минут вернулся, принёс отрез алого бархата, ворох кружева и моток сантиметра. На возражения Анны, что вечеринка уже этим вечером, пожал плечами и сказал что во-первых, ему нужна практика, а во-вторых, сшить мини это вам не Кристиан Диор. И кружево он сам плести не собирается. Бесстыдно обмерил Анну во всех возможных местах, приложил бархат к лицу, покивал сам себе и убежал обратно в комнату.

Когда и педикюр, и маникюр были окончены и даже подсохли, Анну уже ожидало сметанное на живую нитку платье. Она благоговейно огладила нежный изгиб бархата на своём бедре, покрутилась перед зеркалом.

– Давид, ты волшебник.

– Ну что ты, я только учусь! – подмигнул он. – Снимай, прострочу.

Николь выделила из закромов босоножки на высоченной шпильке. Хотя бы размер ноги у них оказался одинаковым.

Лодочки с открытым носом легко снимались, и могли стать даже оружием в случае драки. Памятуя о том, какие ситуации бывают, Анна учитывала даже такие мелочи.

Под платье она отыскала в закромах трикотажные мини-шортики и почувствовала себя немного увереннее. Давно не наряжалась, тем более в мини, и светить невзначай неприличное не хотелось.

Когда она зашла в клуб и отыскала Диего взглядом на самом дальнем, по обыкновению, диванчике, на нем уже повисла какая-то крепкая на вид девица. Расправив плечи и мысленно приготовившись к войне, Анна подошла к бару и заказала коктейль позеленее. Бармен странно на неё глянул, намешал сок авокадо и огурца с водкой и пододвинул по стойке.

– Запишите на счёт вон того столика. – показала ему взглядом Анна и к тому же столику направилась. Расправа с брюнеткой была быстрой и на удивление бескровной. Теперь надо всем показать, кто тут чья добыча.

– Ола, гуапо! – утрируя до карикатурности акцент, перекричала Анна музыку и показушно впилась в Диего ртом.

Поцелуй, начавшийся для шоу, как-то очень быстро перешёл во вполне убедительно настоящий. Наварро, сначала оторопевший от неожиданности, пришёл в себя, чуть наклонил голову, шевельнул ртом, прикусывая ее чувствительную верхнюю губу, обнял за талию и распластал по себе.

Анне не хватало воздуха. Одной рукой упираясь в его грудь, другой скользнула по плечу обнимающего ее мужчины, запустила коготки в густые волосы на затылке. Тут они были острижены короче, чем надо лбом. Все-таки стиль такой – пронеслась в ее голове последняя сознательная мысль, и остались только сжимающие ее руки, тугие мышцы под ее ладонью и неровное биение сердца. Его или ее, непонятно. Да и какая разница, когда сильные мужские пальцы сминают тонкое кружево на спине, прожигая кожу сквозь ненадежную преграду, нежные и в то же время настойчивые губы увлечённо исследуют ее рот, да и она сама увлеклась не на шутку, ощупывая каменные мышцы груди, подергивающиеся под ее неуверенными движениями.

Музыка сменилась на медленную, вокруг стало потише. До Анны наконец дошло, что над ухом кто-то уже не первый раз прочищает горло.

Она оторвалась с неохотой и повернула голову.

– Болеете?

Парень рядом, примерно одного возраста с Диего, фыркнул.

– Диего, друг, может подождёшь свою девушку все-таки?

Черт, черт, черт. Увлеклась.

Анна дернулась было слезть, но сильная рука на талии уверенно удержала ее в прежнем положении. Наварро поерзал, устраиваясь поудобнее, и девушка неудержимо покраснела, ясно почувствовав бедром, до чего его довела.

Диего невозмутимо обнял ее за талию обеими руками и объявил:

– Знакомьтесь, это моя девушка.

Чисто случайно это прозвучало в редкой паузе между двумя композициями, а говорил Наварро громко, так что в курсе оказался весь клуб. Некоторые зааплодировали – мужчины, особенно друзья Диего, оживленно и искренне, одобряя его выбор, женщины – вяло или вообще воздержались от аплодисментов.

– Вас как зовут, красавица? – медленно и нарочито громко спросил Хосе, перегнувшись через низкий столик. Анна хихикнула про себя – почему-то в разговоре с иностранцами все пытаются говорить погромче, как будто если прибавить децибел – язык сразу станет понятнее.

– Меня зовут Анна! – Строго по учебнику за третий класс ответила она гордо.

– Очень приятно, Анна! Я