Греческие каникулы - Джейн Гроноу

Они сидели рядом в самолете, который мчал их в Нью-Йорк. Лиз, приготовившись к долгому перелету, свернулась клубочком и дремала на плече у любимого.

Тони не спалось. Он с нежностью поглядывал на сонное личико Лиз, осторожно отводил щекочущие ее разрумянившуюся щеку волосы. Потом не выдержал и, изловчившись, поцеловал любимую в макушку.

Лиз вдруг встрепенулась и села. На Тони глянули два изумленных зеленых глаза, в которых уже не были ни капли сна.

— Слушай! — воскликнула Лиз. — Что-то в этой истории все-таки не сходится! Попугай! Откуда наглая птица могла знать, что меня собираются убить? Помнишь, он все время твердил, что Элизабет должна умереть? У меня от этого даже начинали мурашки по коже бегать…

— Ах это! — Тони от души расхохотался. — Разве я тебе не говорил? Пока ты собирала чемоданы, я поболтал немного с хозяином твоего отеля. Нас же в полиции заверили, что он вполне благонадежен, ну я и спросил его про попугая совершенно открыто.

Оказывается, Георгиу Максимопулос терпеть не может капризную болонку своей жены. Супруга Джорджина заставляет гордого грека выгуливать комнатную собачку, которую зовут Элизабет, что ему совсем не нравится. Это все равно, что заставлять пирата вышивать крестиком. Вот Максимопулос в отместку и научил свою болтливую птицу говорить: «Элизабет должна умереть». И это самый ужасный акт мести, на который способен твой ужасный «пират».

Между прочим, капризной псине эта фраза тоже не нравится, и она всегда облаивает клетку с пернатым обидчиком, когда проходит мимо.

Ну ладно, а теперь скажи, простила ты меня, добрая женщина, или нет? А то я не могу больше сидеть с тобой рядом и даже не целоваться.

Лиз отсмеялась и подняла к нему лицо, с готовностью подставляя губы.

И Тони крепко обнял Лиз и поцеловал самым нежным и долгим поцелуем за все греческие каникулы.