Испытание любовью - Мелани Кертис

Грейс наливала в стакан минеральную воду, когда за ее спиной скрипнула дверь и раздался глуховатый голос Габриэля. Она вздрогнула и едва не выронила стакан и бутылку.

— Я принесу тапочки, пол холодный, еще простудишься.

Он исчез и вскоре вернулся с тапочками.

— Спасибо.

Грейс благодарно кивнула, допила воду и поставила стакан в мойку.

— Делала покупки?

Габриэль видел в прихожей пакет с фирменной эмблемой магазина, и его подозрения по поводу долгого отсутствия Грейс частично развеялись. И все же ему хотелось знать, почему она вернулась так поздно.

— Да. Вообще-то я позволяю это себе не часто.

Грейс поймала себя на том, что ее объяснение звучит слишком похоже на оправдание. Габриэль еще подумает, что она тратит его деньги на свои личные нужды.

— Для женщины поход по магазинам — что-то вроде психотерапевтического сеанса.

— Намекаешь на существование неудовлетворенных эмоциональных потребностей?

— А ты все пытаешься изображать психоаналитика? Перестань, Габриэль, эта роль не для тебя.

Он рассмеялся — негромко, хрипло, сексуально.

— Так, значит, ты полагаешь, что я пытаюсь тебя раскусить?

Она пожала плечами.

— Называй как хочешь: раскусить, препарировать, разложить по полочкам. Я хочу кофе. Выпьешь со мной?

По ее слегка изменившемуся тону он понял — что-то произошло. Может быть, у него с языка сорвалась неосторожная фраза, а может быть, Грейс превратно истолковала вполне невинное слово. Чтобы показать, что ей нечего опасаться и что он не собирается нарушать установленные ими границы, Габриэль нарочито широко зевнул, потянулся и покачал головой.

— Нет, спасибо. Ты вернулась, так что я отправляюсь спать. Завтра у нас много дел.

— Спасибо, что дождался меня, но, право же, тебе не стоило это делать. Ты не обязан засиживаться допоздна только ради того, чтобы подать мне тапочки.

— Спокойной ночи. — Он загадочно улыбнулся и подмигнул. — До завтра, Грейс.

12

Разложив на кровати подарки, Стефани радостно повернулась к Грейс.

— Спасибо тебе. Мне все очень понравилось. Джинсы просто класс. Примерю вечером, когда вернусь из школы. — Девочка подбежала к Грейс и чмокнула ее в щеку.

— Я не знала твоих размеров, так что покупала на глаз. Если что-то не подойдет, можно будет пойти и поменять. Может быть, сходим вдвоем? — Грейс даже не ожидала, что ее скромный подарок доставит Стефани такое удовольствие. — Ты могла бы выбрать себе что-то еще.

— Хорошо. Конечно, сходим, но я думаю, что все подойдет. Они такие красивые.

— Извини, что я вчера не зашла пожелать спокойной ночи. Я вернулась поздно, ты уже спала. — Грейс виновато пожала плечами.

— Все в порядке, — успокоила ее Стефани. — Главное, что ты вернулась. Габриэль так волновался…

Грейс подумала, что, пожалуй, самым трудным будет именно расставание с девочкой. Может быть, ее приемный отец позволит им встречаться хотя бы иногда?

Размышляя об этом и о многом другом, Грейс спустилась в кухню и села завтракать. Она даже не заметила, как вошел Габриэль. В отутюженном костюме и ослепительно белой рубашке, с гладко причесанными волосами и улыбкой победителя на губах, он являл собой удачливого молодого бизнесмена, и Грейс сразу почувствовала себя существом из иного мира.

— Доброе утро, Габриэль. Что будешь, чай или кофе? — Она начала подниматься из-за стола, но он остановил ее движением руки.

— Спасибо. Я обслужу себя сам. Давай поедем на работу вместе. У нас сегодня очень напряженный день, и мне не терпится поскорее начать.

Он налил себе кофе и опустился на стул. День начинался хорошо. Ему нравилось смотреть на Грейс. В пушистом белом халате, с распущенными волосами и разрумянившимся после душа посвежевшим лицом, она совсем не походила на сосредоточенную на бизнесе женщину. Сегодня в ее удивительных глазах не было беспокойства, сочные губы соблазнительно блестели, а бившаяся на высокой молочно-белой шее тоненькая жилка словно приглашала к поцелую.

— Я уже позавтракала. Пойду переоденусь. Ты не успеешь и глазом моргнуть…

Грейс не успела закончить фразу, потому что в комнату вошла невысокая, но отлично сложенная молодая женщина в облегающем платье. Остановившись за спиной Габриэля, она положила руку ему на плечо и безапелляционно потребовала застегнуть «молнию» у нее на спине. Не менее удивительным было и поведение Габриэля. Не говоря ни слова, он поднялся и выполнил приказ незнакомки с таким бесстрастным выражением лица, словно делал это каждое утро. Когда его пальцы прикоснулись к талии красотки, Грейс почувствовала дурноту.

Да, конечно, она сама сказала, что Габриэль может вести прежний, привычный образ жизни, встречаться с другими женщинами и вообще ни в чем себя не ограничивать, но кто же мог подумать, что он воспримет ее слова как руководство к действию и тут же пустится во все тяжкие! Незнакомка — откуда бы она ни взялась — успела нанести на лицо полную боевую раскраску, благодаря которой выглядела, как экзотическая райская птичка, случайно залетевшая в кухню. Рядом с ней и Габриэлем Грейс — в халате, без косметики, с наспех расчесанными волосами — чувствовала себя побирушкой, посмевшей попасть в кадр вместе с шикарной парой, позирующей для глянцевого журнала. Так вот почему Габриэль так поспешно покинул ее накануне — спешил к томившейся в постели любовнице! И у него еще хватило наглости пожелать ей спокойной ночи!

— Грейс, позволь представить тебе нашу гостью. Саманта приехала на несколько дней из Испании. Саманта, познакомься с моей женой Грейс.

Алые губки красотки растянулись в приторно-фальшивой улыбке.

— Так это вы та женщина, которая столь любезно согласилась помочь Габри! Очень приятно… Грейс.

Понимая, что если она не уйдет сию же секунду, то либо рухнет на пол, либо совершит нечто такое, о чем будет потом долго сожалеть, Грейс встала.

— Прошу меня извинить. Мне еще надо переодеться.

Выскочив за дверь прежде, чем Габриэль успел поймать ее за руку, не обращая внимания на летящий вслед голос, она пробежала по коридору, влетела в свою комнату и прислонилась к стене.

Легкие лопались, сердце подпрыгивало, словно хотело вырваться из груди, а глаза застилала мутная пелена. Грейс застонала от пронзившей ее боли.

Что это?

Ревность. Ты ревнуешь, а потому злишься. Тебя предали.

Как же он мог так с ней поступить? Как мог принимать у себя другую женщину, когда она, его жена, спала под этой же крышей? Как он мог так жестоко, так безжалостно, так подло обойтись с ней? С ней, считавшей его едва ли не идеалом порядочности и благородства!