Через шестнадцать лет - Фэй Уилбик

— Я только что подумала, что тебе бы очень пошло индейское пончо, — сказала девушка, боясь допустить, чтобы между ними повисло молчание хотя бы на минуту.

— Я что-то не встречал голубоглазых, светловолосых индейцев, — заметил Алан.

— Ты, наверное, не веришь в рассказы о затерянном ирландском племени. Или это были валлийцы? Предполагается, что они приплыли на этот континент на каноэ. А может, речь идет о полинезийцах? Не исключено, что эта компашка прибыла сюда не на каноэ, а на чем-то другом, сделанном из шкур, или я не знаю из чего. Но в любом случае они должны были осесть во Флориде. Или в Аризоне?

Алан шагнул к Трэлле, которая затараторила еще быстрее.

— Правда, еще никто не доказал, что это племя существовало. Я как-то проходила курс по истории, и профессор говорил нам, что всегда есть зерно истины…

Поток нервной болтовни закончился слабым писком, когда Алан взял ее за плечи и поднял вместе с одеялом. Та только хотела громко запротестовать, как он закрыл ей рот поцелуем. Поцелуй был долгим, и, когда мужчина оторвался от ее губ, руки Трэллы уже обвивали его шею. Кожа ее пылала, но не от огня, который он только что развел в очаге.

— Спасибо, — открыв счастливые глаза, произнесла она. — Еще немного, и я начала бы читать Декларацию Независимости. Или курс по истории США, — добавила девушка, наклонившись к его груди. — Это все оттого, что я не знаю, как надо вести себя на следующее утро после ночи любви.

— Сейчас, положим, время идет к полуночи. Но все равно, мне неведомо, есть ли какой-то особый этикет для воспитанной леди на такой случай. Но, думаю, курс по истории вряд ли включен в список рекомендуемых дисциплин.

Мягкое подтрунивание Алана смягчило ее смущение. Она вздернула подбородок и благопристойно сложила губы.

— Я всегда считала, что каждый должен использовать любую возможность учиться чему-либо, — нравоучительно произнесла девушка. — Учеба должна быть постоянным процессом, нельзя замыкаться на чем-то одном…

Испытав это средство раз, Алан прибегнул к нему снова. Долгий поцелуи прервал тираду.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты болтаешь слишком много? — спросил он, теребя губами ее ухо, отчего по позвоночнику девушки побежали приятные мурашки.

— Ты. Ты всегда жаловался, что я говорю больше, чем дюжина человек в придачу с Солом… — Девушка осеклась, почувствовав, как Алан напрягся при упоминании имени ее брата.

Он отстранился от нее, продолжая поддерживать за плечи, пока она не села на кровать. Вот дура, и надо было ей помянуть Сола! Как это ни смешно, но Алан, очевидно, считает, что став ее любовником, он предал многолетнюю дружбу с Солом. Глупо. Правда, мужчины почему-то придают такого рода вещам особое значение. Спорить тут бесполезно, но Трэлла все же сделала попытку переубедить упрямца.

— Это… ну то, что произошло между нами… не имеет никакого отношения к Солу.

— Боюсь, что он будет думать иначе, — жестко произнес Алан.

— Это его не касается.

— Сомневаюсь, что он согласится с тобой. — А может, мне наплевать, с чем он согласится, а с чем нет, — вспылила девушка, раздражаясь упрямой настойчивостью Алана, считавшего, что Сол имеет право вмешиваться в ее жизнь. — Я взрослая женщина и не обязана отчитываться перед братом за свои поступки.

Алан покачал головой, давая понять, что собеседница его не убедила.

— Мы поговорим об этом позже.

— С какой стати мы вообще должны говорить об этом?

— Я был прав. Ты действительно болтаешь слишком много. — Он приподнял ее с постели, громко поцеловал и отпустил. — Но я не имею ничего против, если каждый раз буду затыкать фонтан твоего красноречия таким образом.

Действительно, Алан нашел оригинальный, эффективный и не лишенный приятности способ закрыть неприятную тему. Разговор, конечно, еще не окончен. Рано или поздно им придется снова вернуться к беспокоящей его теме.

— Ты голодна?

Да, как ни странно, Трэлла была голодна. Мысли о еде показались ей такими приземленными по сравнению с тем, что она испытала недавно.

— Я бы съела что-нибудь, — вяло ответила девушка.

— Оставайся в постели. Я не посещал разных там кулинарных школ, поэтому просто открою мясные консервы.

Пока он возился с банкой, вытаскивая из нее ветчину, Трэлла подняла с пола мужскую рубашку, надела ее, закатав длинные рукава. Алан приготовил целую тарелку сандвичей.

Ели молча. Трэлле с трудом верилось, что последние несколько часов ее жизни не были сном. Но новое ощущение своего тела, которое испытывало непривычную томительную усталость одновременно с каким-то внутренним трепетом, убеждало в том, что она не грезит.

Когда покончили с едой, Алан убрал со стола, а Трэлла застелила постель. Она взбивала подушки и неожиданно почувствовала руки Алана на своих бедрах.

— Плохо без электричества — нечем заняться после наступления темноты.

Трэлла выпрямилась, прижав подушку к груди. Она ощутила тепло мужских рук через ткань рубашки и вдруг вспомнила, что та надета на голое тело.

— Зимой с электричеством веселей.…

— Ни телевизора, ни радио нет. — Угадав мысли девушки, Алан скользнул руками под полы рубашки.

— Мы могли бы… почитать. — Она чувствовала шершавые ладони на своей нежной коже.

— Могли бы, но я уже перечитал все, что нашел здесь. — Алан терся губами о ее ухо, вызывая приятную дрожь в теле.

— Но я… я не читала.

— К тому же мы не можем расходовать топливо без особой нужды. Еще неизвестно, сколько времени нам придется пробыть здесь. — Алан нежно покусывал мочку ее уха, и Трэлла ощутила, как внизу живота начинает разливаться жаркая нега.

— Да, мы можем пробыть здесь довольно долго, — промямлила девушка, едва дыша.

— Мне кажется, что нам все-таки надо найти какое-нибудь занятие.

— Есть идеи на этот счет?

— Одна-две, — ответил Алан, касаясь губами шеи девушки.

Трэлла запустила пальцы в волосы Алана и притянула голову к губам. Сердце застучало чаще и громче, дыхание сбилось и стало прерывистым, тело задрожало от возбуждения. Она удивленно взглянула на мужчину, когда его пальцы легли на ее руки. Он смотрел на нее своими великолепными голубыми глазами. Лицо напряженно застыло.

— Что случилось?

— Я забылся. — Алан с трудом выдавливал из себя слова. — Мы слишком торопимся. Я имею в виду — слишком для тебя. Не хочу причинять тебе боль.

Если учесть, что она уже сделала с ним первые интимные шаги и надеялась снова повторить их, то с ее стороны было просто смешно чувствовать себя неловко. Тем не менее девушка ощущала, как густой румянец заливает ей щеки. Очевидно, нужно время, чтобы привыкнуть к близости с мужчиной.