Викинг - Фабио

– Да, – Виктор кивнул, – по правде говоря, я собираюсь освободить и Иву и всех остальных рабов на Ванахейме.

У Оттара от удивления округлились глаза:

– Всех?!

– Да.

– Но почему, ярл?

– Ну прежде всего, потому что рабства вообще быть не должно, – Виктор пожал плечами. – А потом, если они получат свободу и станут свободно работать на земле, то они принесут нам больше пользы, так как будут выращивать большие урожаи. Уж поверь мне, это проверено.

– Твоим дружинникам это может не понравиться, – заметил Оттар.

– Ну это ясно! Поэтому я попрошу тебя, пока еще не очень об этом рассказывать остальным, договорились?

– Ну, конечно! – кивнул Оттар. – А когда ты собираешься освободить Иву… и всех остальных?

Виктор задумчиво посмотрел на поля, окружавшие поселок.

– Думаю всех рабов следует отпустить, как только закончится война с Вольфгардом. Несомненно это будет самое лучшее время для того, чтобы провести все эти изменения. Может, хоть тогда мне удастся убедить всех перековать мечи на орала. А до той поры, надеюсь я смогу изменить отношение к войнам и рабству хоть у некоторых моих воинов.

Похоже собеседник конунга был поражен до глубины души, так как не сразу нашелся, что сказать. Спустя несколько секунд, он посмотрел на Виктора и спросил:

– Ярл, неужели ты действительно думаешь, что сможешь принести мир жителям Ванахейма?

– Абсолютно убежден.

– И тогда мы с Ивой сможем пожениться? – радостно улыбнулся Оттар.

– Да, но не раньше, чем ей исполнится восемнадцать лет.

Юноша пришел в страшное волнение.

– Восемнадцать лет! Да это же еще почти две весны! Мне еще самому только семнадцать. Да у нас же в Ванахейме в двадцать лет человек уже считается совсем взрослым. Ярл, послушай – моя мать умерла при родах четвертого ребенка, а ей не было еще двадцати. Что если что-нибудь подобное случится с Ивой или со мной? Мы ведь так мало времени побудем вместе! Нет, восемнадцать лет – это слишком долго. Ярл, пожалуйста, перемени свое решение!

Увидев, как расстроился дружинник, Виктор потер подбородок и улыбнулся, понимая, что всех традиций Ванахейма ему сразу все равно не удастся изменить.

– Ладно, – кивнул он. – Судя по тому, как вы тут только что целовались, мне и вправду придется передумать.

– О, ярл! Пожалуйста! Я готов сделать все, что угодно, только бы ты изменил свое решение.

– Выходит ты любишь эту девушку? – спросил Виктор, пристально взглянув на юношу.

– Да…

– Ну, что же, я рад – конунг посуровел. – Однако, прежде чем вы с Ивой сможете насладиться своим счастьем, мы должны положить конец этой проклятой войне. И, честно говоря, я очень надеюсь, что ты тоже желаешь мира, и не меньше, чем освобождения Ивы.

Оттар кивнул и искренне ответил:

– Знаешь, великий конунг, пока ты не возвратился из Валгаллы, мы в Ванахейме вообще об этом и не задумывались. Мне, как и всем остальным, казалось, что так и должно быть: кровная месть, война, походы. Но сейчас, глядя на тебя, очень многие у нас начинают смотреть по-другому на мир. Я это знаю по себе. Твое отношение к людям изменило меня, так же как преобразила меня любовь к Иве. – Юноша вздохнул и добавил: – Только вот боюсь, этот старый осел Вольфгард по-прежнему будет для нас серьезной опасностью.

– Не будет, если мы сможем его обвести вокруг пальца. – Виктор снова пристально посмотрел на Оттара, словно решая, можно ли ему доверять.

– Перехитрить? Но как? – вопросительно тот посмотрел на конунга.

– Я позабочусь об этом. А сейчас у меня к тебе важное поручение.

– Я готов, ярл.

– Мне нужно, чтобы вы со Свеном сегодня ночью пробрались в лагерь Вольфгарда. Но будьте как можно осторожнее, потому что, если вас схватят сам знаешь какая судьба будет вас ждать.

– Да, уж, _ поморщился Оттар, а Виктор продолжал:

– Я хочу, чтобы вы узнали, как идут дела у Вольфгарда со строительством нового дракара, и что он еще приготовил для войны с нами.

– Слушаюсь, ярл! Поверь мне, мы со Свеном узнаем все, что тебе будет нужно.

К обеду Рейна все еще не возвращалась, и Виктор, все сильнее беспокоясь о жене, поспешно оседлал Слейпнира и помчался туда, где был выход из фьорда в открытое море. С собой он захватил только волков, которые могли помочь ему в поисках, а при случае и заступились бы за своего хозяина.

Он скакал вдоль берега, мимо черных базальтовых скал и крутых утесов, кое-где даже закрывавших от него море. Со скал срывались тучи морских птиц, словно белоснежные комья ваты, чайки усеивали прибрежные курчи, качались на волнах и кружили у него над головой. Почти целый час он рыскал по берегу в поисках жены, но ее нигде не было видно. В отчаянии Виктор проклинал себя за глупость. Зачем он разрешил Рейне одной поехать на побережье!? Рагар был прав! Вольфгард вполне мог послать своих людей на этот берег фьорда, и не стоило подвергать жену такой опасности!

Внезапно он увидел Рейну в маленькой бухте, скрытой высокими утесами. Она сидела, положив под себя ноги, положив на колени руки и закрыв глаза. Огромные волны прибоя разбивались о берег у ее ног и окатывали Рейну мириадами сверкающих на солнце брызг. Даже с того места, где стоял Виктор, было видно, что Рейна вымокла до нитки. О боже, неужели эта девчонка сошла с ума! Она что – решила заболеть и умереть?! Ярдах в двадцати от жены Виктор спешился и бросился к ней. Рейна даже голову не повернула при его приближении, и это еще сильнее обеспокоило конунга. Когда он добежал до нее, на берег вновь обрушилась волна и окатила его с ног до головы ледяной водой. Передернувшись всем телом от такого душа, он схватил жену, рывком поставил на ноги и потащил к Слейпниру.

– Ты что, совсем рехнулась!? – закричал он, но его голос был заглушен ревом прибоя.

Они остановились под нависшей скалой. Вид Рейны был страшен. Она ужасно дрожала, ее губы посинели, все тело покрылось гусиной кожей. Но страшнее всего было то, что она не узнавала мужа.

– Рейна, скажи хоть что-нибудь! – встряхивая ее за плечи закричал Виктор.

Наконец, она посмотрела на него и, кажется, узнала. Стуча зубами от холода, она ответила дрожащим, рвущимся голосом:

– Я смотрела вслед кораблю Рагара, пока он не скрылся из виду. А потом… потеряла счет времени. Мне казалось, что я плыву вместе с ними.

– Ты что, хочешь помереть?! – растирая ей руки, закричал сердито Виктор. – Какие дьяволы вселились в тебя, Рейна?! Неужели ты меня так ненавидишь, что даже умереть хочешь?! Только бы не жить со мной, да?!

Глаза Рейны сверкнули, и она гневно воскликнула:

– Пелагиус иногда часами сидит на берегу океана, смотрит на волны, стараясь достичь состояния просветления души! – Она всхлипнула, передернула плечами и закончила: – Однажды ты говорил мне, что я могу извлечь из этого пользу и достигну такого же состояния.