Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

Я судорожно втянула воздух.

Война.

Или учения?

Я огляделась, будто надеялась найти ответ в стенах своей комнаты.

Боже…

Он реально собирается на войну?

* * *

Прошло несколько дней с тех пор, как всё произошло. Я немного оправилась — раны начали заживать, тело больше не ныло от усталости, но внутри… внутри было странное опустошение.

Эмира я не видела всё это время.

Я спрашивала слуг, стражников, даже пыталась осторожно распросить наложниц, но никто не знал, где он бывает днём. Лишь одно было ясно — он возвращался глубокой ночью и запирался в своих покоях.

Говорили, что в эти дни он никого не приглашал к себе.

Хотя бы это радовало.

Но почему-то на душе было пусто.

Пусто.

И… одиноко.

Я не понимала, почему меня так терзает эта пустота. Должна ли я радоваться, что Эмир оставил меня в покое? Что больше не приходил, не касался, не смотрел на меня своим тяжелым, пронзающим насквозь взглядом?

Я думала, что его отсутствие принесёт облегчение. Думала, что смогу дышать свободнее.

Но внутри что-то было не так.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, слушая тишину, которая давила на грудь. Обычно я не замечала, насколько велик этот замок, насколько пусты его стены без него.

Я скучала?

Нет.

Это было бы слишком просто.

Я злилась.

Злилась на него за то, что он сначала заставил меня чувствовать этот страх, этот трепет, этот гнев, а потом просто исчез, словно я была незначительной, не стоящей его внимания.

Я сжимала простыни в кулаках, пыталась убедить себя, что мне всё равно.

Но мне не было всё равно.

Я ненавидела эту пустоту внутри.

Меня не покидало тревожное чувство.

Все вокруг только и говорили о войне. Народ был напуган, и я их понимала — никто не хочет кровопролития. Годы мирной жизни приучили людей к спокойствию, но теперь им предстояло встретиться с жестокой реальностью.

Я слышала, что идёт активная подготовка. Возможно, именно поэтому Эмир так занят.

А может, просто не хочет меня видеть.

Единственное, что хоть немного меня успокаивало — за все эти дни у него не было наложниц. Слухи ходили самые разные, но большинство сходилось на одном: такое с Эмиром впервые. Он всегда находил утешение в женском обществе, но теперь… теперь всё было иначе.

Говорили, что всему виной война.

Я больше не могла лежать в этой гнетущей тишине.

Поднявшись с кровати, я медленно направилась к балкону, открыла дверь и вышла на свежий воздух.

Внизу, во внутреннем дворе, кипела работа. Воины проверяли оружие, ковали доспехи, готовили лошадей. В воздухе витал запах металла и горячего железа. Слышался звон молотов, крики командиров, ржание коней.

Всё это напоминало преддверие бури.

Боже…

Эмир настроен серьёзно.

Позже я решила выйти на ужин в главный зал. До этого мне приносили еду в покои, но я устала от заточения. Хотелось хоть ненадолго почувствовать себя частью этого мира, увидеть людей, услышать их голоса.

Служанки помогли мне с платьем, осторожно подбирая лёгкую ткань, чтобы одежда не давила на незажившие раны.

Когда я спустилась в зал, мой взгляд сразу привлекли Эмир и Аэрин. Они сидели друг напротив друга и о чём-то разговаривали.

Я сразу поняла: снова речь идёт о Серенвиле.

Аэрин заметил меня первым и в знак уважения встал.

Эмир проследил за его взглядом и тоже увидел меня. Его глаза внимательно скользнули по моей фигуре, задержались на лице. Я почувствовала, будто он прожигает меня насквозь. На его губах тут же заиграла его привычная, самодовольная улыбка.

— Лилу, иди сюда, — приказал он.

Я медленно шагнула вперёд, и Эмир указал на место рядом с собой. Я опустилась на стул, стараясь держаться непринуждённо.

— Как ты? — спросил он, легко заправляя прядь волос за моё ухо. — Тебе лучше?

Я кивнула и заставила себя улыбнуться, переводя взгляд на Аэрина.

— Брат, я тогда пойду, — сказал он, собираясь встать.

— Стой, сиди и доешь свой ужин, — Эмир даже не взглянул на него, просто продолжил есть. — Ты нам не мешаешь.

Аэрин нахмурился, но всё же сел обратно.

Мне тут же подали несколько полезных блюд, которые рекомендовала лекарша.

Я уже собиралась начать есть, но Эмир снова заговорил:

— Не видел тебя несколько дней. — Он смерил меня оценивающим взглядом, а затем ухмыльнулся. — Вижу щёчки. Вес что ли набрала?

Я замерла, удивлённо моргнув.

— Я? С чего ты взял? — посмотрела на него с подозрением. — Я же…

— Спала целыми днями? — усмехнулся он, не дав мне договорить.

Я сжала губы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Опять он. Опять эти поддразнивания.

— Я отдыхала, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Отдыхала? — Эмир прищурился, внимательно оглядывая меня. — Ну да, судя по всему, отдых тебе пошёл на пользу. Щёчки округлились, глаза блестят… Может, я зря переживал за тебя?

Я сжала вилку в руке.

— Это называется выздоравливать, Эмир.

— Выздоравливать? — он наклонился ко мне ближе, голос стал мягче, но в глазах блеснуло лукавство. — Или просто набрала пару лишних килограммов?

Аэрин громко откашлялся, но я уже кипела от раздражения.

— Даже если так, что в этом такого?

Эмир ухмыльнулся.

— Да ничего. Просто интересно. Я ведь привык видеть тебя… немного иной.

Я скрестила руки на груди.

— Иной?

— Хм, как бы сказать… — он сделал вид, что задумался. — Худенькой, изящной, немного измождённой.

— Так это тебя устраивало больше? — выплюнула я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Нет, — усмехнулся он. — Но если ты продолжишь есть с таким энтузиазмом, я буду вынужден заказать тебе новое платье.

Я замерла, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Ты невыносим.

Он лишь довольно усмехнулся и снова принялся за еду.

— Ешь, Лилу. А то вдруг я решу, что ты снова голодаешь, и начну кормить тебя с рук.

Я чуть не подавилась.

Аэрин прикрыл лицо рукой, явно сдерживая смех.

— Брат, оставь девушку в покое, — наконец сказал он.

Но Эмир только самодовольно улыбнулся, глядя на меня, явно наслаждаясь моей реакцией.

Типичный Эмир вернулся. И его улыбка тоже.

Наверное, лучше пусть он будет таким — насмешливым, самоуверенным, даже немного дерзким, чем холодным и жестоким.

Но меня не покидало ощущение, что он ведёт себя так, будто ничего не произошло. Словно всё, что было между нами — боль,