Мятежное сердце - Эми Фетцер

Рейн стоял в дверях столовой, наблюдая за ней, потом взял ячменную лепешку, обошел вокруг стола, чтобы поздороваться с родными, и наклонился к жене, подставляя щеку для поцелуя.

Она с готовностью это сделала.

— «Позже» еще не наступило? — шепнул он.

— Еще нет. — Она повернулась к Максу, который схватил ложку и сам пытался зачерпнуть еду.

— Долго же ты спишь, — раздался голос отца.

— Рэн, оставь их в покое, — укоризненно сказала Аврора.

— Держу пари, он вообще не спал. Микаэла покраснела.

— По правде говоря… — начала она, но Рейн закрыл ей рот поцелуем, и сидящие за столом рассмеялись.

— Если ты в состоянии оторваться от юбки жены… Мне нужна будет твоя помощь, сын.

Рейн мгновенно помрачнел.

— Сначала мне нужно взглянуть, как идет ремонт «Императрицы». — Микаэла накрыла ладонью его руку, и он, на миг сжав ей пальцы, встал. — Прошу меня извинить.

Она положила салфетку, бросила умоляющий взгляд на родителей мужа и вышла следом, но Рейн уже скакал прочь.

— Что его беспокоит? — спросил подошедший Рэнсом.

— Придет время, и он сам все расскажет. Большего я не могу вам сказать.

Рэнсом кивнул и, повернувшись, направился в дом, а Микаэла смотрела на мчащегося всадника и проклинала его дьявольскую потребность очистить совесть. Она понимала, какая борьба идет у него внутри, поскольку в ее душе происходило нечто похожее. Ей казалось, что вот-вот прогремит орудийный залп, который разнесет ее благополучие на куски. Утром она хотела сообщить Рейну о грузе золота, но, увидев его состояние, решила не говорить — сейчас ему нужна не дополнительная ноша, а поддержка жены. Правда, откладывать надолго тоже нельзя, дядя, без сомнения, уже нашел корабль и готов отправиться в море, чтобы напасть на «Викторию».

Значит, когда Рейн возобновит поиски родного отца, она поедет с ним. Ничто не разлучит ее с любимым человеком. Ей необходимо в это верить, ибо, когда она расскажет мужу о золоте, он вряд ли обрадуется.

— Микаэла, ты отвлекаешься.

Она виновато улыбнулась и вытерла пролитую настойку.

— Я беспокоюсь, что его так долго нет.

— Около часа назад он еще был у себя на корабле.

Почему он не пришел к ней? Значит, снова отгораживается, как это случилось, когда он рассердился на Колина. Она не могла допустить нового отчуждения, понимая, что перенести его будет гораздо труднее. Извинившись, Микаэла быстро пошла в сторону конюшни.

Молодой парень скептически взглянул на нее из-за спины гнедой кобылы.

— Мне нужна лошадь.

Тот не ответил, вид у него был дерзкий, но потом его взгляд переместился на дверь, и Микаэла увидела приближающегося Рэнсома.

— Я должна быть рядом с ним.

— Оседлай лошадь, — сказал Рэнсом конюху. — Чем я могу тебе помочь?

— Любите его.

— Господь свидетель, я люблю его. Наверное, Рейн давно вырос, но мое сердце не видит разницы. — Он кивнул на расчищенный участок леса. — Там есть пещера. Рейн считает ее своим тайным убежищем, но мы все о нем знаем.

Микаэла коснулась губами его щеки.

— Мужу повезло, что у него такой отец, Рэнсом.

— Твой отец тоже был прекрасным человеком. Мы вместе учились в школе. У меня сохранилось несколько его писем, ты можешь их прочитать. Я сочувствую твоему горю и надеюсь, что когда-нибудь ты будешь считать нас своей семьей.

— Я уже считаю, Рэнсом, — сказала она со слезами на глазах.

Тот беспомощно вздохнул и похлопал ее по спине.

— Ну, ну, девочка.

Он подставил ей руки, чтобы помочь забраться в седло, но в его взгляде было сомнение.

— Я училась ездить на слонах. — Микаэла гордо вскинула голову.

— Твой отец ненавидел этих проклятых животных.

— Верблюдов — тоже, но, к его огромному разочарованию, я отлично справлялась с этими уродливыми созданиями. Думаю, он хотел защитить меня, одновременно жалея, что я не мальчик.

— По-моему, он получил, что хотел.

Рэнсом смотрел, как она скачет к пещере Шокаи, и ощущал легкую ревность. Сын оказывает этой женщине доверие, которое все эти годы принадлежало ему.

Вход зарос виноградом, но отверстие было достаточно велико, чтобы пролезть внутрь. Не обнаружив на земле следов, Микаэла выбралась наружу, пошла по тропинке к тому месту, где оставила лошадь, и вдруг услышала ржание Нараки. Она стала пробираться на звук сквозь густые заросли по следам копыт, наконец джунгли поредели, и Микаэла остановилась на краю небольшой поляны.

Рейн стоял под раскидистым цветущим деревом, однако, несмотря на внешнее спокойствие мужа, она почувствовала его тревогу. Почему он считает своим долгом найти человека, который лишил его детства?

— Рейн! — позвала она в третий раз и подошла к нему. Его странная реакция заставила Микаэлу остановиться, ибо он только молча смотрел на жену, словно запоминал ее лицо. Рейн не прикоснулся к ней, он чувствовал к себе такое отвращение, что мог невольно причинить ей боль.

— Поделись со мной, я не вынесу этого молчания. Разреши помочь тебе. — Микаэла дрожащими пальцами убрала прядь с его лба, и он растаял от ее прикосновения.

— Любимая, прости. Я сам виноват. — Рейн нежно поцеловал ее ладонь.

— Что я за жена, если не разделю твою боль, не попытаюсь ее облегчить?

— Я могу тебя обидеть.

— Да, если ты будешь держать все это внутри. — Микаэла почувствовала, как между ними возникает преграда, как будто он захлопывает за собой дверь. — Ты уверен, что хочешь просто снять груз с души? Я не вижу пользы в том, если ты придешь и все им расскажешь.

— Я никогда не лгал им и уже не могу скрывать. — Рейн выругался, глядя на утопающую в буйной растительности лощину. — Иногда я жалею, что вообще затеял эти поиски.

— Тогда прекрати.

— Я хочу найти ответ на вопрос, узнать, почему этот человек желает моей смерти. — Микаэла охнула. — Да, в ночь убийства Кэтрин он послал людей, чтобы те забрали медальон и убили меня, если потребуется.

— Ты хочешь открыть всем его имя, опозорить?

Его плечи беспокойно дернулись, он пошел прочь, наступая сапогами на нежные розовые цветы, отчего в воздухе разлился их сладковатый аромат.

— Рейн! — Он посмотрел на нее, в его прекрасных глазах бушевала ярость. — Нет, ты ищешь его, чтобы убить!

Микаэла попятилась, ноги заскользили по влажной земле, она взмахнула руками, лицо исказилось от ужаса. Рейн прыгнул к жене, успев оттащить ее от края обрыва, за которым была пропасть глубиной в сто футов и валуны.

— О, Микаэла, родная моя. Господи! — простонал Рейн, гладя ее по спине и плечам.

Он едва не потерял жену, и виной тому был его гнев. Наконец дыхание у него выровнялось, и Рейн стал неистово целовать ее.