Куртизанка - Дора Моссанен

Должно быть, бриллианты для браслета и скипетра добыли раньше нашего.

А значит, они дольше находились под воздействием света и прочих факторов.

Просверленное мной окошко сделало наш бриллиант более уязвимым для света.

Процесс раздевания камня, который мог тянуться несколько лет, необходимых для того, чтобы обнаружить его изъян, завершился в течение нескольких часов.

Природа не всегда совершенна и идеальна, что вполне естественно.

Высококачественные африканские аметисты и некоторые сапфиры, несмотря на глубокий насыщенный цвет, под воздействием высоких температур и яркого солнечного света могут побледнеть и выцвести. Но, в отличие от аметистов и сапфиров, атомы углерода в бриллиантах обладают большой плотностью и тесно связаны между собой. И это не позволяет свету и другим факторам влиять на них.

Это пока все, что мне известно.

Аномалии в строении и химическом составе бриллиантов Жан-Поля Дюбуа заставляют их реагировать на свет так, как это делают некоторые аметисты и сапфиры.

Под воздействием некоторых факторов атомы этой разновидности бриллианта слабеют, утрачивают плотность и становятся уязвимыми для света.

Дюбуа обрел свое несчастье в момент, когда популярность его драгоценных камней достигла наивысшей точки.

Они попали в королевские сокровищницы и банковские сейфы.

Такой человек, как он, никогда не сможет смириться с банкротством, да и не допустит его.

Он решил исправить то, в чем ошиблась несовершенная природа.

Этим и объясняется существование нелегальной лаборатории в его доме. Здесь, с помощью процесса, протекающего в три стадии, потеря цвета красным бриллиантом ускоряется воздействием интенсивного, яркого света.

Затем натуральный хризоберилл, служащий источником бериллия, добавляется к борату и фосфату, а бриллианты покрываются слоем этого порошка.

После чего бриллианты, обогащенные этим составом, в течение нескольких часов проходят закалку в высокотемпературных печах для восстановления равномерного и живого, яркого цвета.

Этот процесс под воздействием химических веществ абсолютно незаконен.

Симона смахнула капельки пота с шеи. Об остальном она уже догадалась сама. Как только станет известно об искусственном происхождении камней — то есть тогда, когда исчезнет вера в то, что сверкающие цвета вызваны исключительно природными процессами, — волшебство и романтика улетучатся. И произойдет обвал рынка.

Месье Жан-Поль Дюбуа, втридорога продававший поддельные бриллианты, пошел бы на что угодно, чтобы предотвратить утечку такой информации, равно как и министр двора, который добился слияния своей компании с картелем месье Жан-Поля Дюбуа и положил в карман миллионы. Шаха, которому, предположительно, принадлежал бесценный браслет красных бриллиантов и еще один бриллиант весом в восемь карат, украшавший его скипетр, очень не понравилось бы такое открытие. А мелких игроков, подобных месье Ружу и месье Амиру с его супругой, чье состояние зиждилось на красных бриллиантах, которые они или покупали, или получали в качестве платы, постигло бы банкротство.

Она погладила страницы, поля которых дышали его запахом кардамона. Строчки, написанные торопливым почерком, теперь стали короче. Его руку подталкивали страх и ощущение опасности, ими были пронизаны страницы Пятой книги Моисеевой.

Пятая книга Моисеева

Сегодня я испросил у шаха аудиенции.

И рассказал ему о незаконной обработке камней.

Я пообещал ему не предпринимать никаких действий,

пока он перешит, как следует поступить.

При условии, что он гарантирует нашу безопасность

и распорядится прекратить обработку.

Он ужасно разозлился на своего министра.

Он дал мне слово.

Симона перевернула страницу, отыскивая глазами последние слова Кира — его завещание, адресованное ей.

Jounam, жизнь моя

Я люблю тебя больше всего на свете.

Но я скорее умру, нежели допущу, чтобы ты или мой сын усомнились в моей честности и мужестве.

Она сунула Библию под мышку и вышла из галереи, сразу же заметив Альфонса, который направлялся к ней из замка. События последних двух лет наложили свой отпечаток на его лицо — на лбу у него появились глубокие морщины, щеки впали и обвисли, элегантные пальцы подрагивали мелкой дрожью. Но он с прежним негодованием отстаивал свои принципы, в чем бы они ни заключались, красил волосы в тот же тон и расхаживал повсюду с тем же важным видом. Но самой значительной переменой, происшедшей с ним, оказался постепенный отказ от роли дворецкого. Отныне он стал вести себя, как подобает мужу мадам Габриэль, отцу Франсуазы и ее дедушке. Она частенько слышала, как он поддразнивает мадам Габриэль, говоря, что намерен стать прежним персом Мохаммедом, а не дворецким, в которого она превратила его. Он заявлял, что для возрождения его прежнего «я», которого ему ужасно не хватало, он хотел бы рассказать дочери и внучке о своем прошлом и происхождении. В этот момент бабушка обычно ударяла его по руке перчатками и напоминала, что его рассуждения представляются ей совсем не такими занимательными, как ему.

Запыхавшись от быстрой ходьбы, он торопливо приблизился к ней и взволнованно сообщил:

— Полчаса назад прибыли месье Амир и месье Руж, каждый в своем экипаже. Оба пребывают в расстроенных чувствах и испрашивают позволения увидеться с тобой. Месье Руж держит в руках свежий номер газеты «Фигаро» с таким видом, словно это его смертный приговор.

Прежде чем Альфонс успел объяснить еще что-то, она поправила кобуру с револьвером и бегом устремилась к замку.

Глава пятьдесят первая

Симона нетвердым шагом вошла в гостиную, пребывая в полной растерянности, в голове у нее царила звенящая пустота.

Месье Руж, сжимая в руке газету «Фигаро», расхаживал взад и вперед по комнате и метал взгляды по сторонам, перебегая с предмета на предмет, нигде не задерживаясь надолго.

Месье Амир сидел на стуле с высокой спинкой, и его внешнее спокойствие диссонировало с разлитым в воздухе напряжением.

При виде Симоны месье Руж воздел свернутую трубочкой газету над головой и разразился бессвязной речью. Месье Амир с веселым удивлением огляделся по сторонам, похлопывая себя по бедру собственным экземпляром газеты.