Рубин - Кристина Скай

Пэйджен прикрыл глаза. Он воображал себе, как было бы приятно поцеловать эти горячие раскрасневшиеся щеки, почувствовать жар ее расцветающего желания. Внезапно он ощутил, что мускулы в паху напряглись и заныли. Слишком поздно он вспомнил о своей наготе, открывающей его очевидное возбуждение. Сжав зубы, Пэйджен отвернулся и схватил лоскут домотканого полотна, висевший на близлежащем кустарнике. Но он не был достаточно быстр, чтобы скрыть результат своих праздных фантазий.

А Баррет против своей воли заворожено опустила глаза на широкую обнаженную бронзовую грудь Пэйджена и дальше, к необузданному мужскому копью. Господи, этот мужчина огромен!

Она прикусила губу, сдерживая стон. Ни одна леди не могла бы даже подумать об этом. Но, вероятно, ни одна леди никогда не оказывалась в таком невыносимо затруднительном положении с мужчиной вроде Пэйджена, сердито сказала она себе.

Потемнев от ярости, Пэйджен обернул кусок полотна вокруг стройных бедер и завязал его тугим узлом. Черт бы побрал эту женщину! Как ей удается выводить его из себя, заставляя чувствовать себя подобно похотливому юнцу, пойманному на какой-то непристойности?

– Я начинаю думать, что скрытность – твоя вторая натура. Ты понимаешь, что я мог выстрелить?

Так они опять вернулись к старому? Баррет сердито распрямила плечи, отказываясь уступить.

– Действительно, эта мысль никогда не приходила мне в голову, мистер Пэйджен. Но у меня никогда не было причины, чтобы думать об этом. Я никогда не общалась с людьми, которые сначала стреляют, а уже потом задают вопросы.

Пэйджен гневно посмотрел ей в лицо:

– Тебе надо бы радоваться, что я именно такой человек, Angrezi. Если бы не это, ты прожила бы в джунглях не дольше, чем снежинка в аду.

Холодная уверенность в его глазах не оставляла у Баррет ни тени сомнения, что он говорил правду, но гордость заставила ее выше поднять подбородок. Большим усилием воли она смогла даже отвести глаза от выпуклых мускулов, перекатывающихся под его загорелой кожей.

– С каких пор уединение стало настолько важным для тебя? Как я помню, ты достаточно часто нарушал мой покой.

Пэйджен молча наклонился, устанавливая винтовку рядом с большим валуном, а потом выпрямился и серьезно сказал:

– Ты не имеешь никакого права на уединение, Циннамон. Только не здесь, на моей земле. И не сейчас, когда наемники Ракели следуют за нами по пятам. Нет, здесь ты будешь вести себя так, как я прикажу тебе, и никак иначе.

«Что еще, Angrezi? Очередная хитрость? Оценка своих сил? Или это что-то гораздо более первобытное? Что-то вроде того, что я сам чувствую сейчас?»

– А теперь скажи, что произошло такое важное, что ты отправилась в джунгли без сопровождения? В нарушение всех моих распоряжений. Непохоже, чтобы какой-то пустяк заставил тебя решиться на это.

Пэйджен лениво прислонился к дереву, не отводя взгляда от ее лица, и ждал. У Баррет перехватило дыхание, когда она поняла, где она находилась. Боже, этот мужчина на самом деле был язычником, подумала она. И более того, когда она была с ним, он заставлял ее чувствовать себя такой же!

– Я просто хотела узнать, как далеко до цели нашего путешествия, – пробормотала она сквозь зубы. – До этого места, которое ты называешь Виндхэвен. Нигал не говорит мне ничего, и Мита ненамного больше.

– Это имеет значение, Angrezi? Тебе уже надоело мое общество?

– Я должна была знать, что от тебя не добьешься ни малейшей любезности. Ты невыносимый! Убирайся к дьяволу!

– Да я там уже был, Циннамон. Мне гораздо интереснее быть здесь, с тобой, мечтая о сладком грехе.

Возмущенно фыркнув, Баррет расправила плечи, с трудом удерживаясь, чтобы не застегнуть до горла воротник рубашки, не давая ему возможности видеть хотя бы клочок обнаженной кожи. Она знала, что это не поможет. Она все еще чувствовала его пристальный взгляд как нечто осязаемое, горячее и тяжелое везде, где он касался ее тела. Но в ее лице не дрогнул ни единый мускул, хотя ее щеки были цвета спелой земляники. Баррет только сжала кулаки.

– Теперь я вижу, что зря надеялась на твою любезность. Метнув на него сердитый взгляд, она закинула на спину свои блестящие локоны, пылающие огненным ореолом под багряно-розовыми лучами рассвета, и отправилась по тропе назад, к лагерю.

«У тебя есть свой стиль, Циннамон, я могу это подтвердить», – подумал Пэйджен, глядя ей вслед. Потом его лицо помрачнело. Потребуется что-нибудь более существенное, чем собственный стиль, чтобы пройти через предгорья, где водопады беспрепятственно ниспадают с высоты две сотни футов на гранитные валуны равнины. Где температура опускается на тридцать градусов всего через несколько минут после заката. Где леопарды свободно охотятся по ночам и засаду почти невозможно обнаружить среди утесов.

«Да, Циннамон, там придется молиться, чтобы я оказался таким человеком, который сначала стреляет, а только потом задает вопросы».

Они шли все утро. Баррет хмуро изучала редкие зеленые рощицы и покрытые валунами овраги, образовавшиеся на склонах. Выше стояли отдельные деревья и целые леса, а позади них в дрожащем тумане исчезали джунгли. Борясь с невыносимой усталостью, она слушала тихие песни носильщиков, удары босых ног по высохшей земле, их возгласы, когда они поправляли на плечах тюки.

А через некоторое время даже эти звуки, казалось, исчезли, мир вокруг стал очень ярким и очень тихим. Ее тело наполнилось странной легкостью, как будто она плыла по воздуху, а не брела по земле. Довольно приятное чувство, решила Баррет.

Пэйджен сидел на корточках у гигантской смоковницы, указывая Нигалу на отпечатки в белой пыли.

– Это, конечно, целая группа, как говорит Тигр. Пять или шесть мужчин. Возможно, они пришли с гор? – Управляющий вопросительно взглянул на Пэйджена. – Но кто они? И куда идут?

Пэйджен хмурился, изучая полустертые следы. Ему вообще повезло, что он их обнаружил: вся тропа за исключением этого места была совершенно чистой. Теперь он знал две веши. Их было пятеро. И их цель не была невинной, иначе они не старались бы так скрыть следы.

Поднявшись во весь рост, он поправил на плече винтовку и осмотрел скалистые холмы, возвышающиеся вдалеке. Примерно через три дня они подойдут к гористой местности, к плодородным зеленым склонам Виндхэвена.

– Два охранника у озера заснули вчера вечером на посту, Нигал. Мне пришлось дважды окликнуть их, чтобы разбудить. Сообщите людям, что, если такое повторится, они будут оштрафованы на двухмесячный заработок. Если это случится в третий раз, штраф будет втрое больше.

Управляющий молча поклонился, стараясь скрыть свое удивление. Штраф, назначенный Пэйдженом, был очень велик. Пэйджен и сам понимал это. Носильщики будут очень недовольны. Но это было необходимо, если они хотят остаться в живых.