Кристина - Памела Джонсон

В спальне я все же попыталась прижать его к стене.

— Я имею право знать, где ты был.

В кухне нянька громко распевала псалом.

— Не скажу, — ответил Нэд. — Придется доверять мне.

После этого он не произнес ни слова. В последующие дни упорного молчания, ледяной вежливости и видимости нормальных семейных отношений меня мучили два чувства. Как ни странно, ко мне в какой-то степени вернулось прежнее романтическое влечение к Нэду, и я восхищалась его упорным нежеланием объясниться со мной. В конце концов, он доказал мне, что у него есть «характер», думала я. Но трезвый разум подсказывал, что его поведение было нелепым и жестоким. Если правда была неприятной для меня, человек с добрым сердцем попытался бы заменить ее успокоительной ложью.

Шли недели, и я все меньше думала об этом. Ребенок целиком занимал теперь мое время и мысли, ему я отдавала всю свою любовь. Однако иногда меня охватывала бессмысленная ревность — бессмысленная потому, что такую ревность испытываешь, когда любишь, а я уже не любила, а просто жила изо дня в день, ни на что не надеясь, кроме того, что в жизни само собой произойдет одно из необъяснимых ее чудес и все вдруг изменится.

Глава XII

Я думаю, что смогла бы спрятать этот эпизод с ночным исчезновением Нэда куда-нибудь в дальний уголок моей памяти, предназначенный для хранения неразрешимых загадок, если бы не случайная встреча с Нелли Ормерод.

Эмили согласилась посидеть с Марком, пока я сделаю покупки в Вест-Энде. И хотя денег у меня почти не было, я радовалась возможности пройтись по городу и надеть для этого самое приличное из своих платьев.

Стоял апрель. Весенний день был ненормально жарким, и короткие ливни внезапно сменялись горячим солнцем. Оксфорд-стрит дымилась от мокрых макинтошей. Рассматривая прилавок ювелирного отдела в одном из больших универсальных магазинов, я вдруг увидела Нелли. Она с озабоченным видом выбирала ремешок для часов, прикладывая то один, то другой к своему толстому запястью, каждый раз при этом высоко вздергивая обшлага своего твидового костюма. Она стояла, широко расставив ноги; на голове ее красовалась бледно-голубая, не шедшая ей шляпка, далеко сдвинутая на затылок. Я подбежала к ней и тронула ее за локоть.

— О, хэлло! — от неожиданности она испуганно уставилась на меня. — Подумать только, какая встреча! — лицо ее покрылось густым румянцем. — Как поживаете вы все?

Я спросила, надолго ли она в Лондон и не согласится ли выпить со мной чашечку чаю.

— Собственно, я даже не знаю… — начала было она.

Но в эту минуту с другой стороны к ней стремительно подлетела маленькая стриженая женщина, почти девочка, худенькая и в своем узком черном костюме похожая на ворону.

— Дорогуша, я куплю тебе брошку! Я так хочу! — У нее был резкий, полный чувства голос. — Чертовски глупо быть такой щепетильной…

Увидев меня, она умолкла, ожидая, когда нас познакомят.

— Мисс Фишер, — сказала Нелли. — Джойс, знакомься, это моя невестка.

— О, — воскликнула девушка, быстро выбросив вперед худую, загорелую руку. — Я уже слышала о вас. — Я же ничего не слышала о мисс Фишер. — Вам хочется вместе выпить чашечку чаю? О, пожалуйста, не стесняйтесь, мы встретимся с Нелли потом. Мне все равно надо сделать педикюр.

— Нет, нет, Джойс, — возразила Нелли. Лицо ее по-прежнему заливала густая краска. — Ты не должна убегать.

— Не будете же вы ждать, пока мне срежут все мозоли. Где вас искать?

Нелли назвала ближайшее кафе.

— Я присоединюсь к вам через час. А теперь я бегу. — Мисс Фишер, держась так прямо, словно только что выслушала нечто незаслуженно оскорбительное, скрылась в толпе.

— Мы с ней соседи. Я знала ее, когда она еще училась в школе, — сказала Нелли.

По дороге в кафе она задала мне несколько обычных вопросов: как я, как Эмили, как малыш? Сама она чувствует себя хорошо, купила новую собаку, ужасно болезненное создание, и поэтому не испытывает к ней той привязанности, какую испытывала к прежней.

Все это время лицо Нелли не покидало выражение озабоченности. Вдруг она сказала:

— Ты выглядишь неплохо, но я бы не сказала, что ты хорошо одета. Туго с деньгами? Ты не обижайся, что я спрашиваю об этом.

Я не собиралась обижаться на нее. Я так давно ни с кем не виделась и не болтала по душам. Каролина не звонила и не писала, я почти ничего не знала о Дики. Большая и неуклюжая Нелли всегда как-то успокаивающе действовала на меня, и мне казалось, что мы могли бы с нею быть друзьями.

— Конечно, с деньгами у нас туговато, — сказала я. — Иначе и быть не может.

— Ребенок? Мне кажется, Гарриет могла бы помочь вам.

— Справимся сами.

Она тихонько вздохнула. Выражение ее лица стало более спокойным, и она даже улыбнулась. В глазах появились насмешливые искорки, дружеские, но вместе с тем настораживающие.

— Все мы, молодые, такие гордые. Посмотрим, что будет дальше. А как сам? Трудится в поте лица?

— Мне кажется, он очень старается, — сказала я, сама не очень веря в это.

Но Нелли была другого мнения. Нэд, заявила она, работает ровно столько, сколько требуется, чтобы отец, не стыдясь, мог держать его в конторе.

— Твой муж не относится к числу тех, кто прилежанием делает карьеру. Если бы он по-настоящему старался, отец давно бы оценил это. Но он просто не хочет. И все же после женитьбы он стал намного лучше. — Она открыла рот, словно хотела еще что-то добавить, и снова закрыла.

Я внимательно следила за Нелли, испытывая странное чувство тревоги. Глаза ее по-прежнему оживленно блестели, и в них были все те же иронические искорки, однако мне казалось, что где-то в глубине их прячется что-то другое, как в волшебном фонаре с десятками меняющихся стекол.

— Во всяком случае, он перестал бегать за юбками, — наконец сказала она.

Эта фраза была настолько неожиданной, что я сразу не поняла всей предательской ее сущности.

— За юбками? — недоумевающе переспросила я.

— Оставь, Крис, за это время ты, должно быть, уже сама его хорошо узнала. И, насколько я его знаю, он наверняка успел сам порассказать тебе о своем прошлом.

Удар был нанесен. Я почувствовала, как сжалось сердце. Как можно более спокойным голосом я сказала:

— Конечно, я знаю о Ванде.

— А, эта. Она продержалась дольше всех. Надеюсь, он больше не встречается с нею? Обычно он не успевал разделаться с одной, как появлялась другая. Это всегда было причиной всяких неприятностей.

Я не верила, что все это действительно происходит со мной: что я сижу с прямолинейной до грубости, некрасивой Нелли Ормерод в кафе на Оксфорд-стрит и она (женщина, отнюдь нелишенная такта, просто, как и ее брат, она, очевидно, любила «намеренную бестактность») зачем-то мучает меня. Я поняла, что выражение, прячущееся в ее глазах, напоминало то, которое я часто замечала у людей отчаявшихся и несчастных; будучи по натуре отнюдь не злыми, они вдруг начинают искать утешения от собственных невзгод в том, что беспричинно причиняют зло другим. Желание Нелли сделать мне больно я почему-то связала с мисс Фишер и той брошкой, которую Нелли не позволила ей купить. Просто я появилась не вовремя и, сама того не ведая, чему-то помешала.