Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

Он улыбнулся одними зубами, в то время как его глаза блеснули откровенной злобой.

– Жаль, что не предусмотрено каких-то медалей или иных наград за тот особый род доблести, который ты проявила, Кэт. Боюсь, тебе придется довольствоваться лишь нашим молчаливым восхищением.

Кэтрин слепо уставилась на свои сложенные на коленях руки, чувствуя, что ее лицо полыхает. Молчание за столом затянулось. То, что она хотела бы высказать Юэну Макнабу, не годилось для ушей приличной компании, но ее остановило нечто иное. В действительности, как ни тяжко было в этом признаться, язык у нее отнялся оттого, что его гнусные нападки оказались вполне заслуженными: в предельно оскорбительной форме он высказал лишь то, в чем она сама себя упрекала меньше часа назад. Пора было взглянуть правде в глаза и беспристрастно оценить собственные побуждения и поступки. Кэтрин не собиралась уклоняться от сурового суда над собой, она лишь сочла, что имеет право на время отложить слушания. Меньше всего на свете ей хотелось бы разрыдаться на глазах у Юэна Макнаба.

Она судорожно перевела дух и вскинула голову, собираясь заговорить, но тут миссис Росс ласково положила руку поверх ее руки.

– Да, все считают, что это чисто мужское дело, только я вот, к примеру, никогда не могла понять почему. Что за люди нами правят – это ведь нас всех затрагивает: и мужчин и женщин, не так ли? И хотя моего мнения никто не спрашивает, я вам прямо скажу: до сих пор мужчины не так уж блестяще справлялись с государственным управлением.

Немного помолчав, она продолжила тихо и задумчиво:

– Женщине совсем не все равно, кто имеет власть над нею, над ее семьей, над ее соотечественниками. Она принимает это близко к сердцу. Но что она может сделать? Женщина не может взяться за оружие и отправиться на войну, она не может выступить с речью в парламенте, она не может даже голосовать за тех мужчин, которые там выступают. Что же ей остается? Можно сказать, почти ничего. Но одно оружие у женщины все же есть. И если она решит им воспользоваться, может быть, вы мне объясните, мистер Макнаб, что в этом плохого? По-вашему, лучше взять мушкет и вышибить кому-нибудь мозги?

Теперь Кэтрин точно знала, что сейчас расплачется.

Она уже чувствовала, как покалывают веки от скапливающихся слез.

Миссис Росс встала из-за стола.

– Вы мне поможете убрать посуду, Кэтрин? Мужчины, конечно, захотят выкурить по трубочке и побеседовать обо всяких мудреных вещах, в которых мы с вами ничего не смыслим.

Смех Юэна прозвучал нарочито громко и неискренне. Мистер Росс смотрел на свою жену с затаенной улыбкой, полной любви и гордости. Кэтрин проглотила ком в горле и отодвинула свой стул. Вместе с миссис Росс они собрали посуду со стола, пока мужчины усаживались у огня.

Некоторое время они работали молча, но, когда хозяйка передала ей посудное полотенце и тарелку, Кэтрин воспользовалась этим, чтобы с благодарностью пожать ей руку.

– Миссис Росс…

– Флора.

– Флора, – Кэтрин улыбнулась и смахнула слезу, невольно пролившуюся из глаза, – спасибо вам за ваши слова.

– Не стоит об этом говорить.

– И все же я вам благодарна. Как бы мне хотелось походить на тот образ женщины, который вы описывали, быть такой благородной и сильной. Мне кажется, вы гораздо ближе к идеалу, чем я.

– Да ну, какие глупости! Все мы лишь исполняем свой долг, – с этими словами Флора отвернулась, не желая продолжать разговор.

Ужин получился обильным, на тарелках осталось много еды, и Кэтрин робко приступила к делу, о котором неотступно думала весь вечер.

– Флора, тот человек в сарае, он… мы временно держим его в заложниках, пока не окажемся севернее Гексэма или… ну, словом, там, где английские солдаты, по мнению Юэна, не смогут нас остановить. Если вы не возражаете, я хотела бы отнести ему немного еды. День был трудный, а он ничего плохого не сделал, он просто…

– Разумеется, его надо покормить! Я думала, мистер Макнаб об этом позаботился.

– Нет, он… Он об этом не подумал.

– Ради всего святого!

Миссис Росс прищелкнула языком и начала собирать еду в узелок из полотенца; по просьбе Кэтрин она наполнила фляжку водой из кувшина.

– Становится холодно, как вы думаете…

– Да, ему потребуется одеяло. У нас есть запасное здесь в сундуке. Одного, я думаю, хватит, в амбаре тепло.

– Спасибо, Флора.

– И еще вам понадобится свеча. С вами все будет в порядке? Может, пусть лучше сходит мистер Макнаб? Или мы могли бы послать Дональда.

– Нет, лучше я сама пойду, – осторожно подбирая слова, возразила Кэтрин. – Никакой опасности нет. По правде говоря, Юэн с англичанином… не совсем ладят, и я подумала… – Она умолкла, не желая вдаваться в подробности.

На дворе было холодно и тихо, серебристый полумесяц поднимался над голыми ветками платана. Самая крупная из хозяйственных пристроек должна быть амбаром, сообразила Кэтрин, пересекая мощенный каменными плитами двор с узлом в руках. Услышав шум позади себя, она оглянулась и увидела, как дверь коттеджа захлопывается и к ней решительным шагом направляется Юэн Макнаб. Девушка повернулась к нему лицом, мысленно собираясь с духом. Ей было отлично известно, что он намерен сказать.

– Куда это ты направляешься?

– В амбар, Юэн, отнести майору Бэрку его ужин.

Она говорила тихо, стараясь по возможности его не злить. В эту минуту ей хотелось во что бы то ни стало избежать ссоры.

– Дай сюда, никуда ты не пойдешь.

Кэтрин застыла неподвижно, глядя на его протянутую руку.

– Майор ничего не ел со вчерашнего вечера. Он военнопленный, если хочешь знать, и имеет право на гуманное обращение. Я отнесу ему еды и одеяло, Юэн. Спокойной ночи.

Она повернулась, собираясь уйти. Макнаб грубо схватил ее за плечо и развернул лицом к себе. Ухватившись за край одеяла, он вырвал узел у нее из рук и швырнул на землю, а потом вцепился обеими руками ей в плечи и встряхнул ее.

– Но я его связал, Кэт, может, ты позабыла? Так что нет смысла к нему идти, он не сможет тебя полапать!

Он попытался всунуть руку между ног Кэтрин, но она вырвалась, едва не задохнувшись от бешенства, и оттолкнула его.

– Тебе же нравится, когда он тебя тискает! – прорычал Юэн. – Не забывай, я тебя видел с ним на полу. Ты выла, как мартовская кошка. Он же англичанин, Кэт! Мой кузен, должно быть, перевернулся в гробу.

– Да, он англичанин! И он лучше тебя в сто тысяч раз, Юэн Макнаб. Ты трусливая скотина, и я скорее издохну, чем позволю тебе дотронуться до себя хоть пальцем!

Он ударил ее по лицу так сильно, что она покачнулась и еле удержалась на ногах. На мгновение слезы ослепили ее. В следующий миг Юэн уже держал ее одной рукой за талию, а другой оттягивал ей голову назад за волосы, чтобы ее поцеловать. От прикосновения его рта ее едва не стошнило. Она стала вырываться и попыталась отвернуть лицо в сторону, но он крепко держал ее за волосы, причиняя жестокую боль. Тут Кэтрин вспомнила о ноже, и ее тело обмякло.