Триумф экстаза - Юджиния Райли

Глава 6

5 декабря 1841 года

— Ну же, Эмили, смени гнев на милость, и пойдем сегодня с нами. Тебе нужно прогуляться, дорогая.

Эмили храбро улыбнулась Дэвиду. Рядом с ним сидела Мария, опустив зеленые глаза, надув губки, и ковыряла вилкой яичницу с беконом. Эдгар с рассветом уехал на плантацию, где очищали последний в этом сезоне хлопок и увязывали его в кипы для отправки на «Красавицу».

— Возможно, ты прав, — согласилась Эмили. — Я уверена, что перемена обстановки помогла бы. Но я чувствую себя такой… неловкой в последнее время, — закончила она, глядя на свой большой живот. — Лучше мне остаться дома.

— Чепуха! — возразил Дэвид. — Не надо смущаться того, что ребенок уже на подходе. Ни одна женщина в этих краях не сидит дома по этой причине.

Эмили нахмурилась.

— Дело не только в этом, но…

— Мы настаиваем, чтобы ты поехала, — решительно перебил ее Дэвид, — правда, Мария?

Эмили невольно поежилась, увидев, как Мария укоризненно взглянула на него. Но Дэвид глаз не отвел.

— Да, Дэвид, — наконец пробормотала она, холодно посмотрев на Эмили.

Мария была очень холодна после фиесты, когда увидела, как Эмили и Дэвид дружески обнялись. Эмили часто спрашивала себя, не устроила ли пожар в детской эта странная мексиканка.

Дэвид похлопал Эмили по руке:

— Значит, решено. Леди, вы будете готовы, скажем, через час?

Эмили устало поднялась по лестнице и остановилась на площадке, чтобы потереть ноющую поясницу. Теперь ребенок довольно низко опустился у нее в животе и сильно брыкался, особенно по ночам.

Эмили глубоко вздохнула, чтобы собраться с силами. В коридоре верхнего этажа она помедлила у дверей детской, потом тяжело вздохнула и вошла.

Дэвиду и Дэниелю удалось потушить огонь раньше, чем пожар распространился по дому. Но сама детская погибла.

Эмили осмотрела обуглившиеся стены. Они с Холли провели много недель за изготовлением панелей из яркого ситца. К счастью, большую часть сшитой вручную одежды в ящике комода удалось спасти, но обстановка и ковер обгорели, и их пришлось выбросить.

Что послужило причиной пожара, никто до сих пор не знал. Но Дэвид указал на разбитый масляный фонарь на полу и сделал вывод, что кто-то из слуг по небрежности оставил его зажженным, а ветер из открытого окна сбил фонарь на пол…

Однако Эмили сомневалась, что пожар был результатом случайности. Так много осталось невыясненным. Например, все слуги клялись, что даже близко не подходили к детской в тот день. И почему Эвис Жеруар, сидевшая с Эдгаром в комнате напротив, не услышала, как разбился фонарь?

— Мой слух уже не тот после скарлатины, которой я переболела несколько лет назад, мадам, — небрежно ответила экономка на ее вопрос.

Было ли это правдой?

Эмили покинула детскую и вошла к себе в спальню. Закрыв дверь, она улыбнулась, увидев Холли, которая сидела у горящего камина и кормила грудью крохотного черного младенца. Новорожденный в белой распашонке и подгузнике жадно сосал грудь, его крохотные кулачки толкали мать в грудь.

— Как он сегодня, Холли?

— О, голоден, как медведь после зимней спячки, миссус. — Посмотрев в лицо Эмили, служанка нахмурилась. — Миссус, у вас такие глаза, будто вас избили до полусмерти. Я сейчас помогу вам лечь в постель.

— Не смей, Холли! — возразила Эмили, грозя рабыне пальцем. — Сначала ты должна позаботиться о маленьком Джейкобе, понятно?

— Да, мэм, — улыбнулась Холли. — Ему очень повезло, что он может быть с мамой целый день. Остальные дети остаются с тетушкой Сарой, пока их мамы работают.

— Ребенок должен быть там, где его мать, — твердо сказала Эмили. — Я сегодня собралась на строительство дома, и мы скоро уезжаем.

Посмотрев в зеркало, Эмили поймала отражение нахмурившейся Холли.

— Вы сможете ехать, миссус? — встревоженно спросила рабыня.

— Конечно, Холли. В конце концов, ты же работала до последнего дня.

— Да, миссус. Я здорова как бык, а вы…

— И я тоже! — резко ответила Эмили, выпятив нижнюю губку, и бросила щетку на туалетный столик.

Холли опустила шоколадные глаза и замолчала.

Эмили снова взяла щетку, молча упрекая себя за резкость. Ее чувства в эти дни были такими противоречивыми! Жизнь превратилась в мучение после той проклятой фиесты! Редкая ночь начиналась с того, чтобы она не плакала!

Эдгар быстро оправился от раны и менее чем через неделю уже был здоров. Хьюстоны приезжали к ним с визитом перед отъездом в Сидар-Пойнт и сообщили Эмили, что плечо у Аарона Райса тоже заживает.

«Если бы только душевные раны могли заживать так же быстро, как телесные!» — печально думала Эмили. После фиесты они с Эдгаром совсем отдалились друг от друга. Эмили избегала его несколько дней и спала в своей прежней комнате. Когда мужу стало лучше, она уже подумывала вернуться в его спальню, но в тот самый день, когда собралась это сделать, с изумлением обнаружила все свои вещи снова в голубой комнате.

— Почему ты меня выселил? — спросила она, вбежав в кабинет.

Горькая улыбка тронула его губы.

— Мадам, вы сами выбрали отдельную спальню для себя.

— Я выбрала? Это ты приказал мне убираться из нашей спальни!

Он пожал плечами.

— Эдгар, неужели ты вот так собираешься меня оттолкнуть? — спросила Эмили севшим голосом.

Он переложил какие-то бумаги, затем открыл папку.

— Вот именно.

— И ты можешь так поступить после всего, чем мы были друг для друга? Почему ты не хочешь выслушать мой рассказ о том, что случилось?

Эдгар захлопнул папку и встал, гневно глядя на нее сверху.

— Мадам, я предлагаю вам уйти, пока я не сказал — или не сделал — что-нибудь непростительное!

Эмили убежала от него в слезах.

Теперь Эмили содрогнулась при этих воспоминаниях. За прошедшие недели поведение Эдгара ничуть не улучшилось. Ей страстно хотелось уехать от него. И Эмили бы давно уехала, несмотря на то что любила Эдгара. Если бы не ребенок. Нравится ей это или нет, но они вместе зачали эту крохотную жизнь, и вряд ли муж позволит жене уехать вместе с ребенком. Даже несмотря на то что кто-то в этом доме ненавидел не только ее, но и ребенка!

Слеза скатилась по щеке Эмили. «Может быть, я умру при родах», — с тоской подумала она. Смерть все бы решила. Эдгар получил бы ребенка, которого хотел, и избавился бы от жены, которую ненавидит.

«О, как я смею думать о смерти! — упрекнула она себя. — Это же грех — оставить своего драгоценного младенца без матери, чтобы его растил чужой для всех человек, ее муж. Кроме того, если роды будут тяжелыми, и ребенок может умереть…»

Эмили уже выходила из дома, когда в холле появился Эдгар. Оглядев ее строгое серое шерстяное платье и такую же шляпку, он поднял брови и сухо поинтересовался: