Любовь и честь - Патриция Хэган

Начальник вновь устыдился, что согласился за деньги перехватывать письма этого парня. Что случится, если он получит письмо от своей сестры? Если те, кто заплатил ему, когда-нибудь узнают об этом, он скажет, что письмо пришло, когда он болел.

И все же начальник колебался. Наконец, отбросив осторожность, он закричал:

– Эй, кадет! Для вас письмо!

Улыбка, расплывшаяся на лице Колтрейна, когда он взял конверт, стоила куда больше всех тех денег, которые получил в качестве взятки начальник отделения. О последствиях он пожалеет позже.

Глава 33

Кит потеряла чувство времени. Ей казалось, что они едут уже более двух недель. Когда впереди наконец показался Танжер с его башнями, мечетями и высокими минаретами, она ощутила облегчение. Бежать от Галена оказалось невозможным. У нее были постоянно связаны руки – за исключением тех моментов, когда ей и Валери разрешали купаться. Даже если мужчин не было видно, они все время находились от них на расстоянии слышимости.

Они ехали объездными дорогами, чтобы их не могли обнаружить. Гален заплатил владельцу небольшой лодки за то, что он перевез их через Гибралтарский пролив, и расслабился лишь тогда, когда они высадились в Марокко.

Они достигли цели в конце дня, когда Гален нашел прибежище за городом у тощего бородатого человека по имени Хашим.

Кит и Валери обрадовались, что наконец оказались вместе, хотя в небольшой комнате их заперли на замок.

Хашим принес еду.

– Жареная баранина и овощной пирог, – объяснил он, заметив их вопрошающие взгляды. – Моя жена приготовила. Она печет самые лучшие пироги во всем Танжере.

– Она так же, как и вы, торгует рабами? – выпалила Валери.

Его улыбка померкла.

– Я владелец гостиницы, а не торговец рабами. А теперь ешьте или оставайтесь голодными. Это меня не касается. – Он вышел, заперев за собой дверь на ключ.

– Единственный шанс бежать – уговорить кого-нибудь помочь нам, – сказала Кит. – Но это не удастся, если ты всех, кого мы встречаем, будешь считать врагами.

– Хорошо. Если это поможет нам, я впредь буду дружелюбнее.

– Ладно, – улыбнулась Кит. – А теперь давай есть. Нам нужны силы. Дорога была длинной, да и надо избавляться от Галена и его бандитов.

Утром Хашим принес еще еды. Валери на этот раз удалось быть любезной, но Кит не смогла выманить у него какую-нибудь информацию.

Наконец в середине дня вернулся Гален, судя по всему, очень довольный собой.

– Я был прав! – воскликнул он торжествующе. – Американки здесь ценятся дорого. На вас придет посмотреть представитель халифа из Марракеша. Но предупреждаю, если сорвете сделку, отправитесь на аукцион, где «первертидос» и «маникомиос» покупают женщин, от которых отказываются богачи. Они делают с ними такие безобразные вещи, какие невозможно выразить словами. И запомните: это произойдет уже после того, как вы надоедите моим людям!

Когда он ушел, испуганная Валери спросила, что означают эти странные названия.

– «Извращенцы» и «сумасшедшие». Но этого не случится, а поэтому даже не думай об этом, – заверила Кит подругу. – Помни: мы хотим всех убедить, что наш дух сломлен и мы отказались от дальнейшей борьбы. Делай вид, что ты сдалась. Будь покорной. Так мы усыпим бдительность нашего будущего хозяина.

Дверь широко распахнулась, и Гален ввел огромного, жирного человека в тюрбане и развевающемся халате. У него была длинная черная борода и маленькие черные глазки. При взгляде на него Кит охватило отвращение. Его сопровождал другой жирный мужчина, но у того были ласковые глаза, и могло показаться, что он даже сочувствует им.

– Ну, видите? – показал жестом Гален. – Я вам говорил: истинные жемчужины. Посмотрите, какие красивые лица, какая гладкая кожа! Они великолепны. Разве не так? Подойдите к ним, притроньтесь, почувствуйте их. Они не станут сопротивляться. – Гален бросил на девушек предостерегающий взгляд.

Человек со змеиными глазками медленно обошел вокруг девушек, будто выбирая себе еду. Улыбка расползлась по его толстым влажным губам.

– Вы правы. Они уже дозрели.

Он остановился напротив Кит, пожирая ее глазами.

– У нее груди твердые и круглые. Именно такие хочет халиф. А щеки подобны розам. Я смогу сказать о ней больше, когда она разденется донага.

Кит напряглась.

Потом мужчина подошел к Валери, и она заставила себя сохранять полное спокойствие, когда он откинул волосы с ее лица.

– У нее кожа прекрасная, как луна в ночном небе, а шея, как у газели. Это хорошо. А золотистые волосы!.. – ликуя воскликнул он. – Халифу это очень понравится. Не припомню, чтобы в гареме была когда-нибудь такая женщина. Была, Абжар? – спросил он своего спутника.

– Нет, господин. – Абжар уважительно склонил голову.

Бородатый подошел к Кит.

– Абжар один из самых доверенных евнухов халифа, – заметил он. – Он служит в этой семье с детского возраста. – Внезапно он схватил лицо Кит своими короткими и жирными пальцами и открыл ей рот. – Зубы, как жемчужины. Сочные, красные губы. Я полагаю, она понравится халифу, но, прежде чем говорить о цене, я хотел бы увидеть ее обнаженной.

Он попытался расстегнуть блузку Кит, но она больше не могла терпеть. Она со всей силы ударила его коленом между ног:

– Убери от меня свои грязные лапы! Ты, пожиратель верблюдов!

Согнувшись от боли, выпучив глаза, бородатый отступил назад. Когда Гален бросился помочь ему, Кит показалось, что Абжар улыбнулся.

Гален и Абжар помогли представителю халифа выйти из комнаты. Еще до того, как они спустились вниз, Гален заорал, что он заставит Кит пожалеть.

Кит мрачно уселась на пол, опершись подбородком на руки. Валери стояла над ней, положив руки на бедра.

– Будь покорной? – воскликнула она. – И ты называешь такое поведение покорностью, Кит?

Они посмотрели друг на друга и, несмотря на отчаянное положение, в котором оказались, неожиданно разразились истерическим хохотом, желая хотя бы на мгновение освободиться от обрушившегося на них ужаса.

Таверна была заполнена обычными субботними посетителями, игравшими в покер, пьющими у стойки бара.

Мрачный человек сидел один за столиком в дальнем углу зала. Он пил из стоявшей напротив его бутылки, в углу его рта торчала сигара. Мерцающая свеча отбрасывала тени на его давно небритое лицо, а шрам под правым глазом зловеще подергивался. Никто не осмеливался тревожить его, ибо он походил на разозленную пантеру, готовую при первой возможности совершить прыжок.

Чико Дупес спустился в зал по черной лестнице и с любопытством посмотрел на одиноко сидящего американца. Он направился к стойке бара и, заказав выпивку, услышал, что барменша упомянула некоего мистера Тэннера, когда с холодным пивом пошла к молчаливому незнакомцу.