Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

Ричард тепло улыбнулся.

– Ну… – Ему хотелось сказать, что здесь он только ради нее, что последние несколько месяцев он ни на минуту не мог забыть ее лица. Но вместо этого Ричард прокашлялся и ответил: – У меня здесь дела. Кроме того, я надеюсь, что вы не откажете мне в небольшой прогулке по окрестностям.

Некоторое время Хелена так внимательно разглядывала его, что Картер виновато опустил глаза. Он чувствовал, что она ему не верит.

– С большим удовольствием, – к своему удивлению, услышал он.

Поздно вечером, когда все улеглись спать и дом погрузился в тишину, Хелена заперлась в своем кабинете и, разложив на столе счета и квитанции, раскрыла большую расходную книгу в кожаном переплете. Когда на каминной полке пробили часы, Хелена вздрогнула, словно от испуга. Час ночи!

Настроение было нерабочее. Некоторое время Хелена с недоумением смотрела на пустые страницы, а потом отложила перьевую ручку, чернила в которой уже успели высохнуть, и откинулась на спинку кресла. Кожаная обивка приятно скрипнула. Хелена уставилась в пустоту.

Свет ночной лампы не достигал и края столешницы, однако Хелене казалось, что обстановку комнаты она видит во всех деталях: большой глобус на деревянной подставке, тигровую шкуру на мраморной каминной полке, бронзовую статую Шивы, топчущего ногами творение, и низенький шкафчик с резными дверцами, в котором Ян держал бухгалтерские книги.

С тех пор как весь урожай был упакован и Ян с Моханом, вскочив на лошадей, покинули Шикхару, чтобы лично проконтролировать доставку товара в Силигур, а оттуда – по железной дороге в Калькутту, у Хелены появилось много свободного времени. Более чем достаточно, чтобы начали одолевать тревожные мысли.

Хелена скучала по Яну. Пока он был в Шикхаре, она чувствовала его присутствие, даже если они не виделись целыми днями. Теперь же, когда между ними лежали многие мили, она с каждым днем все острее ощущала свое одиночество и все больше мучилась вопросами, которые в конечном итоге сводились к одному: кто Ян на самом деле?

Он рассказывал ей, что родился в западной части Гималаев, откуда примерно в том возрасте, что Джейсон сейчас, был вынужден бежать вместе с семьей. Но почему? Что произошло и что это за семья? Были ли у его родителей другие дети? Как получилось, что он единственный пережил этот побег? Чем занимались его отец и мать? Что связывает его с Сурья-Махалом, где он провел без малого десять лет своей жизни? Наконец, как он появился в Дарджилинге? Если его родители жили скромно, откуда тогда взялись капиталы на покупку земли для плантаций, не говоря уже обо всем остальном? Чем больше размышляла Хелена, тем более загадочной представлялась ей личность мужа. Навести справки у прислуги она не решалась: что подумают о ней люди, узнав, что она вышла за человека, понятия не имея о том, кто он таков? Расспрашивать же самого Невилла боялась. Когда однажды, накануне отъезда в Шикхару, она попросила Мохана рассказать ей о семье Яна, лицо индуса омрачилось не то от гнева, не то от скорби.

– Не сейчас, будьте терпеливы, – пробурчал он, отворачиваясь к камину.

Хелена поняла, что настаивать бесполезно. Отказ всегда услужливого наставника удивил и расстроил ее.

Раджив-Хамелеон – так называли его в детстве. Хелена подумала, что в окружении Невилла наверняка есть люди, знающие о нем все. И никто из них ничего ей не рассказывает. Почему? Как будто существовала тайна, разглашения которой Невилл страшно боялся. Он не доверял даже ей, собственной жене!

Последнее казалось Хелене особенно обидным. Может, именно поэтому она так легко согласилась на предложение Картера прогуляться по окрестностям Дарджилинга. Неожиданный визит американца окончательно поверг ее в смятение. Что ему понадобилось в Шикхаре? То, что за чаем он солгал, Хелена поняла по тону его голоса. Мысль же о том, что он здесь ради нее, пугала настолько, что Хелена боялась ее.

Хелена в задумчивости постучала по подлокотнику кресла. Потом ее рука будто сама собой скользнула вниз и нащупала резную ручку выдвижного ящика. Внутри оказались бумаги, и среди них – толстая кожаная папка с письмами Невилла. Похоже, здесь хранилась корреспонденция, касающаяся чая и чайной торговли. Хелена положила ее на место и занялась следующим ящиком. Так она осмотрела весь письменный стол, простукивая стенки в поисках потайных отделений и ощупывая предметы, которые не могла разглядеть как следует в тусклом свете лампы. Лишь задвинув последний ящик, она почувствовала стыд. Что она здесь ищет? Разумеется, Ян не такой простак, чтобы хранить свои секреты в доступном ей месте.

Хелену мучила совесть, но любопытство оказалось сильнее. Осторожно, словно боясь кого-то разбудить, она подняла лампу и оглядела комнату. Потом прошла вдоль стен. В поисках потайного сейфа заглянула под каждую картину со сценой из индийской истории, под полотно с видом горы Канченджанга. Войдя в азарт, Хелена чуть не забыла об осторожности и готова была громко выругаться и топнуть ногой. Должен же быть хоть какой-нибудь след, намек!

Хелена решительно зашагала по слабо освещенной лестнице, однако перед дверью спальни Яна ее снова стали одолевать сомнения. В конец концов любопытство пересилило: Хелена нажала ручку и переступила порог.

Справа чернел комод, на который Хелена, добавив огня, поставила лампу. Здесь начиналась запретная территория. Сколько раз она проходила мимо этой комнаты, пытаясь заглянуть в нее через приоткрытую дверь! Хелена чувствовала себя взломщиком, вором, вторгшимся в чужие владения. Широкая кровать с белым покрывалом без узоров, панели и мебель из темного лакированного дерева – все то же, что и у нее, но проще, скромнее. «Если он здесь с Шушилой…» – Она прогнала эту мысль, недодумав, и занялась комодом. В выдвижных ящиках под зеркалом не обнаружилось ничего интересного: бритвенный прибор, коробка с запонками и галстучными булавками, расческа, носовой платок с вышитым вензелем. Ничего лишнего, и каждая вещь отмечена изысканной простотой. Присев на корточки перед правой дверцей шкафа, Хелена принялась перебирать куски дорогого мыла и аккуратно сложенные платки. Услышав за спиной шорох, Хелена вздрогнула и с недоумением взглянула на стоявшую за спиной Шушилу, которая, похоже, была напугана не меньше.

– Мемсахиб, – начала наконец Шушила, поправляя на груди зеленый шелковый халат, – я услышала, что здесь кто-то есть, и решила посмотреть.

– Я… я… – Так и не сумев придумать подходящего оправдания, Хелена опустила голову.

По лицу Шушилы скользнула понимающая улыбка.

– Я знаю, что вы ищете, мемсахиб, – сказала она. – Но вы ничего не найдете. Хузур – человек с прошлым, это понимают все в этом доме, даже если не имеют ни малейшего представления о большем. Однако свое прошлое он носит в себе, в своем сердце. Его можно прочитать только у хузура в глазах.