Пиратская принцесса - Дебора Мартин

На лице ее отразилась такая боль, что он тут же пожалел о своих горьких словах.

— Я никогда бы не выдала тебя! Как ты можешь так думать?!

Он запустил пальцы в свою немыслимую шевелюру.

— Черт подери, Принцесса, прости меня. Просто… Просто я не хочу тебя во все это впутывать.

Она смотрела на него в смятении несколько секунд.

— Может быть, если я поговорю с дядей Жаком, я смогу убедить его прекратить нелегальный бизнес? Если с этого дня он станет захватывать только испанские корабли.

— Нет! — взорвался он. Мысль о том, что он может упустить Зэна только оттого, что Камилла устранит причину его ареста, взбесила его. — Нет. Ты к нему и близко не подойдешь, понятно?! По крайней мере, пока все это не закончится.

Она ответила на его слова холодным взглядом.

— Понимаю. Ты собираешься арестовать его, невзирая ни на что, да?

— Это мой долг! Только за этим я и нахожусь здесь! Прости, мне жаль, что ты оказалась замешанной во все это…

— Ты это делаешь не только потому, что тебе велит долг, правда ведь? — Она скрестила руки на груди, тон ее стал обвиняющим. — Дело вовсе не в том, чтобы положить конец его нелегальному каперству. Ты охотишься за ним только потому, что он повинен в гибели твоего брата. И тебе не терпится увидеть, как его вздернут на виселице.

Да как она смеет судить его! Он схватил ее за плечи.

— Скажи честно, Камилла! Если бы у тебя была возможность отомстить пиратам, которые убили твоих родителей, ты бы ею воспользовалась?

Она задрожала, но взгляд ее был тверд.

— Мой дядя… перебил их всех или почти всех… Вот почему он напал на корабль, где был твой брат: они препятствовали тому, в чем он видел смысл своей жизни: месть, неувядающая жажда мести.

Саймон боролся с противоречивыми чувствами, охватившими его. Он не должен думать, почему Зэн атаковал тот корабль. Ему до этого нет никакого дела, черт подери!

Она стряхнула его руки со своих плеч.

— Я видела, что делает эта проклятая жажда мести с мужчинами. Она лишает их человеческого облика. Мертвые от этого не оживут, и разбитые сердца не срастутся вновь. Это пустое занятие для пустых людей. Жестокость порождает лишь новую жестокость.

Она замолчала. Было похоже, что она что-то для себя решает. Когда она взглянула ему в лицо, она как будто стала чуть выше.

— Но я этого не хочу. Я не могу предупредить дядю, потому что он убьет тебя. Ты изо всех сил цепляешься за свою месть. И я не стану… сидеть здесь и смотреть, как ты губишь дядю Жака.

— О чем это ты?

— Вы с моим дядей можете играть в ваши игры сколько угодно. Но пока вы не наиграетесь, я не выйду к тебе. А когда все закончится и один из вас выиграет, я… — она помедлила секунду. — Я расторгну наш брак.

Он был потрясен. Она хочет признать брак недействительным?

— Да ты, должно быть, сошла с ума!

— Я прослыву сумасшедшей, если останусь с тобой при подобных обстоятельствах. — Она подошла к гардеробу, натянула платье и принялась собирать вещи, только сегодня разложенные тетушкой.

В этот момент он понял, что она не шутит.

— При подобных обстоятельствах? — Он шагнул к ней и схватил за руку. — Никакие обстоятельства не могут повлиять на наш брак! Фонтейн такого не потерпит. Он навеки отлучит тебя от семьи. Тебе придется жить одной, и Зэн тебе уже не сможет помочь.

— Мне все равно! — голос ее упал до гневного шепота. — Несмотря на все твои недостатки, я считала тебя человеком чести, хотя бы по отношению ко мне. Я надеялась, что ты способен хоть немного думать обо мне. Но единственное, что тебя заботит, — это твоя месть!

Он сжал зубы. Чего она от него хочет, в конце концов? Но что лукавить, он прекрасно знал, чего она хочет. Эта одержимая хочет, чтобы он отказался от преследования Зэна. Хочет, чтобы он сидел сложа руки и наблюдал, как чертов пират уходит, не заплатив за все свои преступления.

Ну что ж, об этом она может забыть навсегда, черт подери! Он не такой дурак. Но отпускать ее он тоже не намерен.

— Я не дам тебе развода, — голос его был тихий, но твердый. — Можешь спать в другой комнате, если хочешь, и дуться, пока все не закончится, но я не позволю тебе расторгнуть наш брак.

Когда она взглянула на него, глаза ее горели бешеным огнем.

— Ты как-то обмолвился, будто я могу добиться всего, чего захочу. Так вот, я захотела этого, Саймон. И я получу развод, чего бы мне это ни стоило.

С этими словами она сгребла одежду, вытащенную из шкафа, и твердыми шагами направилась к двери.

— Камилла, вернись сейчас же… — начал он, но она даже ухом не повела. Он поспешил следом и увидел только, что она зашла в единственную, кроме этой, спальню в доме, и дверь за ней захлопнулась. Когда он подошел ближе, он услышал, как в замке повернулся ключ.

— Черт подери, Камилла! — он с силой дернул дверь. — Открой немедленно!

— Я, слава богу, не служу под твоим командованием, Саймон, — за толстой дверью из кипариса голос Камиллы был едва слышан. — Мне нельзя приказать.

— Если не откроешь, я выломаю дверь!

— Ну что ж, тогда я выскочу в сад и заору, что меня убивает муж.

Никто ей, конечно, не поверит. Никто в здравом уме не станет вмешиваться в дела супругов-креолов. Хотя он — изгой, а Камилла стала теперь всеобщей любимицей после такого своевременного выступления на балу. На свадьбе все тоже любовались ею. Симпатии публики — на ее стороне.

Черт!

Трудно поверить, что такое случилось с ним в первую брачную ночь. Она должна бы лежать у него на руках, постанывая от наслаждения под его страстными поцелуями, а не запираться в комнате и не выкрикивать угрозы. С небольшим запозданием припомнил он слова генерала о женщинах. Бери ее словами, мягкими речами и обещаниями. Он подавил злость, вплетающуюся в его желание, как красные нити в золотую ленту.

— Послушай, Камилла. Я сожалею, что из этого получился такой переполох. Я не хотел причинять тебе боль. — Слабый вздох с той стороны двери подсказал ему, что она внимательно слушает. — Но я ничего не могу поделать. Да, я прибыл сюда, чтобы арестовать твоего дядю. Независимо от того, что ты думаешь, это мой долг. И я не могу им пренебречь.

— Уходи. Прошу тебя, Саймон, уходи.

По ее умоляющему тону он понял, что слова его возымели действие. Тогда он стал настойчиво продолжать, надеясь изменить ее дурацкое решение.

— Но это не должно влиять на наши с тобой отношения. Я хочу тебя, Камилла, и знаю, что ты хочешь меня. Я чувствую, что мы станем отличной парой и будем счастливы. Если ты только захочешь понять это, все будет хорошо.

Камилла слушала, и сердце билось в ее груди как колокол. Понять? Как это можно понять — он приехал погубить ее дядю и отказывается даже дать ему шанс.