Тайное сокровище - Соня Пелтон

– Согласен.

Он поцеловал ее долгим страстным поцелуем.

После продолжительных ласк и поцелуев они занялись любовью и всю ночь наслаждались друг другом.

Засыпая перед самым рассветом, Отем спро­сила:

– Мы поженимся?

– Через какое-то время.

Серебристые лучи лунного света пробивались сквозь кроны деревьев. В спальне Сонг Май-Ли склонилась над девочкой, чтобы убедиться, что ребенок спит крепко.

В загадочном свете луны лицо Май-Ли каза­лось прекрасным, высеченным их камня изобра­жением древней богини.

Женщина выскользнула из спальни и спус­тилась к безмолвной фигуре, наполовину скры­той в тени.

Май-Ли улыбнулась:

– Она мне понравилась, сэр Рыцарь. Она твердо знает, чего хочет, и идет своим собствен­ным путем, что всегда трудно для женщины.

– Он любит ее? – спросил рыцарь.

– Да, – лицо женщины осталось бесстрастным.

– Догадываюсь, что тебе хотелось бы знать, – сказал рыцарь. – Они мои родственники, и обоих я знаю очень хорошо. Герцогиня без своих людей – трус, ее замыслы никогда не подкреп­ляются действиями, поэтому она постоянно плет­ет интриги и составляет заговоры, но не нано­сит ударов.

Май-Ли невесело рассмеялась:

– Когда-нибудь Ровена поведет себя иначе. Она ненавидит Отем. Мы должны подготовиться. Твои люди прячутся в темноте, достаточно ли их?

– Более, чем достаточно. Не волнуйся, Май-Ли. Любит ли Рейн эту женщину так же сильно, как любил мать Сонг? – спросил рыцарь.

Май-Ли с мягкой улыбкой ответила:

– Гораздо сильнее. Он любил мать Сонг и Ровену. Эта женщина – его жизнь, как и Сонг. Отем на самом деле удивительна.

– Ты убедила меня.

Май-Ли сжала руку рыцаря.

– Будь осторожен. Ступай с Богом.

В предрассветный час Отем зашевелилась, вскрикнула и проснулась.

Рейн тут же оказался возле нее.

– В чем дело? – спросил он, ласково обни­мая девушку.

– Куда ты ходил? – всхлипывая, спросила она и уткнулась ему в плечо. – Я испугалась.

– Я был здесь, просто отошел к окну: услышал какой-то звук, но это оказалась ночная птица.

– Мой сон, – пробормотала Отем, – он был такой странный… Будто Винтер совсем не Вин­тер, а кто-то еще.

– Это действительно странно, – заметил Рейн, покрепче прижимая девушку к себе. – Смотри, занимается утро. Птицы начинают петь.

– Она была очень холодной. Кто-то умер в этом сне.

Рейн коротко рассмеялся.

– С таким именем, как Винтер, любой был бы холодным.

– Ты шутишь, – Отем села и отстранилась от него. – А что, если именно Винтер умерла в моем сне?

– Это всего лишь сон, любовь моя. Винтер жива. Ты должна верить, в это. Когда-нибудь ты снова увидишь ее. И, возможно…

– Что? – Отем пытливо посмотрела ему в глаза. – Ты знаешь что-то, но не говоришь мне?

Рейн кивнул.

– Я знаю, что у тебя есть и другие сестры – привлекательные своей необычностью.

Отем заколотила кулачками ему в грудь.

– Что ты говоришь? Ты знаешь об остальных?

Она глянула Рейну в глаза.

– Ты знаешь, черт тебя подери. Ты всегда знал это.

– О Сприн и Саммер?

– Ты все знаешь…

– Но твои тайны вовсе не умаляют мою лю­бовь к тебе, дорогая Отем. Не забывай, у меня тоже есть свои секреты.

– И много их, Рейн?

– Не очень.

Глава 19

– Тебе действительно снова хочется спрятать­ся в каком-нибудь сером тоскливом монастыре?

Гвен, не отрываясь, смотрела на рот Тайриана: звуки, исходившие оттуда, ласкали слух. У него был низкий, глубокий, ровный голос, проникавший ДО глубины души.

Девушка энергично замотала головой.

Тайриан вскочил с поваленного дерева, на котором они сидели.

– Тогда зачем я везу тебя туда?

Пожав плечами, она потупилась, потом под­няла на Тайриана огромные глаза, в которых застыла беспомощность. Куда ей еще направить­ся? У нее нет иного пристанища, кроме мона­стырей.

– А, понимаю. Тебе больше некуда идти… При этих словах на лице девушки промельк­нула улыбка.

– Торолф вез тебя в Кирклей, чтобы уберечь от опасности… Вот этого-то я и не понимаю! По­чему тебя хотят схватить? Для чего?

Тайриан большими шагами ходил взад-впе­ред вокруг костра. Гвен не сводила с него глаз, но вздрогнула, когда он резко перевернулся и остановился как вкопанный прямо перед ней. Девушка немигающим взором смотрела на него.

Как она жалела, что не может поговорить с этим человеком!

– Хочешь поехать со мной? Я знаю кое-кого, кто с удовольствием встретился бы с то­бой, – ему не хотелось пугать девушку. – Тот, к кому я собираюсь отвезти тебя … В общем, ее зовут Отем. Считай это приглашением… я имел в виду – предложением. Я буду защищать тебя ценой собственной жизни, Гвен без фамилии.

Гвен смотрела на Тайриана, и сердце ее все чаще и громче билось при мысли о приключе­ниях. И чем больше она думала об этом, тем меньше ей нравилась идея возвращения в одно из скучнейших аббатств с его еще более унылы­ми монастырями.

Кто узнает? Кто вообще станет тревожиться о ней? Явно не монахини, они слишком заняты молитвами, наблюдениями за птицами, вскапы­ванием грядок, отчего их белые одежды стано­вятся коричневыми, начинается бесконечная стирка, и все опять становится белоснежным.

Оставался один вопрос, который е.й пред­стояло обдумать и разрешить. Она собиралась заняться этим и немного задержаться с ответом на предложение Тайриана, когда он сам вдруг поднял эту тему, как будто следил за ее мыслями.

– Ты доверяешь мне?

Гвен была так поражена, что Тайриан пожа­лел о вырвавшемся вопросе.

Она кивнула, но как-то неуверенно.

В голосе Тайриана появились стальные нотки:

– Ты должна доверить мне свою жизнь, Гвен. Если ты пойдешь со мной, тебе надо быть уверенной, что я никогда не обижу тебя и не причиню зла. Ты готова к этому?

Снова тот же вопрос, только другими слова­ми. Будто он сомневается, с кем разговарива­ет, – с женщиной или с ребенком.

Гвен так долго изучала его пристальным взгля­дом, обдумывая услышанное, что Тайриан ис­пугался, что ответом станет твердое «нет». Де­вушка отошла немного в сторону.

Время шло.

Наконец, она повернулась к нему и кивнула, на этот раз решительно.

– Я рад, что ты глубоко обдумала свой ответ. Это очень благоразумно с твоей стороны. Если бы ты согласилась сразу, тогда уже я не смог бы доверять тебе.

Тайриан пошел на опушку леса за лошадьми и повозкой.

Сначала Гвен не понравились его слова, но потом она поняла, что он имел в виду. Он ока­зался здравомыслящим, осторожным челове­ком. Это хорошо.

Он такой же предусмотрительный и рассуди­тельный, как и она.

Гвен не появится в Кирклейском ските. От­сылать записки не было надобности: никто не почувствует ее отсутствия, и у Торолфа не оста­лось ни единого родственника в этом мире. Мать Аманда считает, что послушница уехала в Кир-клей. А через какое-то время, не получив от девушки никаких известий, решит, что Гвен осталась в ските.