Пиратская принцесса - Дебора Мартин

К его облегчению, она покраснела. Чертова глупышка, как вообще она могла поверить, что он разыграл перед ней спектакль? Он чуть было не взял ее в доме Уилкинсонов, под этим проклятым деревом.

— Не слушай его, — предупредил Камиллу Зэн. — Ясно, что он умелый соблазнитель и решил тобой воспользоваться.

И тут Саймон взорвался:

— Неудивительно, что у Камиллы в ее возрасте не было ни одного поклонника. Вы от всех избавились, да? Или врали ей о них, или грозили убить?

— Грозили убить… о чем это вы? — спросила Камилла. — Вы с ума сошли! Дядя Жак никогда не имел ничего общего с моими поклонниками. Это моя репутация, репутация пиратской дочки, отталкивала всех ухажеров. Он тут ни при чем.

Теперь Зэн мрачно уставился на Саймона. Саймон обернулся к Камилле:

— Очень даже при чем. В тот день, когда я поймал вас у окна, я разговаривал с Мариньи, и Мариньи сказал мне, что ваш дядя всем говорил, что убьет любого, кто станет играть с чувствами его племянницы, не имея серьезных намерений. Я могу поклясться, что большинство креолов предпочли держаться подальше от вас, чем подвергать себя опасности связаться с пиратом.

Камилла в изумлении едва не упала на ближайший стул.

— Вы хотите сказать, что дядя Жак… все эти годы он… — она не смогла договорить, обратила на дядю взгляд, в котором читалась затаенная боль. — Это… правда?

Делая шаг к Саймону, дядя сказал: — Вырвать бы тебе язык за такие вещи!

— Что вам мешает попробовать? — Саймон положил руку на рукоять шпаги.

Камилла вскочила и встала между ними.

— Прекратите, вы, оба! — Глядя на дядю, она понизила голос: — Я хочу услышать от тебя правду, дядя Жак. Ты действительно угрожал убить любого, кто будет за мной ухаживать?

Зэн смотрел на Саймона, очевидно, чтобы не глядеть в глаза Камилле. Облизнув губы, он неуверенно произнес:

— Только тех, кто не будет иметь серьезных намерений. Камилла вздохнула.

— Эх ты, дядя Жак…

— Я просто пытался защитить тебя, — виновато забормотал он. — Я боялся, что ты попадешь в такие руки… как руки этого лживого майора, — он сжал кулаки.

Когда она заговорила, голос ее был таким тихим, что Саймону пришлось напрячь слух, чтобы не пропустить ни слова.

— Лживого? Вообще-то он был со мной более честным, чем все остальные мужчины, которых я знаю.

Более честным. Черт! Саймон почувствовал себя неловко. Хотя у него не было для этого никакой причины. Он выполнял свой долг, не говоря всей правды о своих делах с Зэном. За это его нельзя винить.

— Ты говоришь, что он ухаживал за мной только потому, чтобы стать к тебе ближе, — продолжала она, — но ведь он никогда не притворялся, что любит меня. Если бы он был таким лживым человеком, каким ты его выставляешь, разве не старался бы он прежде всего убедить меня, что влюблен? Кроме того, когда он ухаживал за мной, он явно уже знал, что ты этого не одобришь, потому что все это было уже после разговора с Мариньи.

— Если вы этого не заметили, Зэн, — вступил Саймон, — то напомню, что ваша племянница — весьма красивая женщина. Только сумасшедший может не желать ее. Поверьте, мне не нужны были ни вы, ни ваш бизнес, чтобы оправдать мои ухаживания.

Камилла вспыхнула, а Зэн сжал зубы. Он вздернул упрямый подбородок и посмотрел на Саймона долгим мрачным взглядом.

— Тогда зачем вы на ней женитесь? Человек, который ради выгоды предает закон, не женится на женщине только потому, что он ее хочет. Он попытается соблазнить ее, да, но не жениться.

— Я предложил ей руку потому, что Фонтейн сказал, что иначе он пошлет ее в монастырь или отлучит от семьи, от тети, кузин. И поскольку я знаю, что она ни под каким видом не согласилась бы пойти в монастырь, то она потеряла бы семью, которую, как я знаю, она очень любит. Я не хотел, чтобы мои слишком поспешные действия послужили причиной этого.

Пока Зэн думал, как отнестись к его объяснению, Саймон добавил:

— Разве не может человек быть честным в одном и не совсем честным в другом? Разве вы не слышали о кодексе чести среди воров? Мы ведь, кажется, в кругу своих и можем себе позволить быть честными. Или у вас иные представления о морали?

Зэн посмотрел на Саймона тяжелым взглядом. Не мог же он признать перед лицом обожающей его племянницы, что у него нет представления о морали.

— Да черт с тобой. Наверно, нужно признать, что даже вор может быть галантным с красивой женщиной. — Он усмехнулся. — Но если собираешься жениться на моей племяннице, держи ее подальше от наших дел, понял? Я ее не уберег, но я откладывал для нее деньги не для того, чтобы ты…

— Ты откладывал для меня деньги? — прервала его Камилла.

Его лицо смягчилось, он кивнул.

— Конечно же. А откуда, по-твоему, взялось это твое приданое? Я, может, и распугал неподходящих молодых людей, но я никогда не говорил, что ты не должна вообще выходить замуж. — Он указал на Саймона пальцем. — Но я не для того старался, чтобы какой-то негодяй вроде этого майора воспользовался этим и сорвал свой куш… или воспользовался тобой ради своих целей.

— Мне не нужно ее приданое, — возразил Саймон. — Честно говоря, я вообще не хотел, чтобы она ввязывалась в наши с вами дела. — Вот это истинная правда. Он бы сейчас многое отдал, чтобы Камилла оказалась кем угодно, но не племянницей Зэна. — Моя свадьба с Камиллой никогда не будет иметь к нашим делам никакого отношения. И когда эти самые наши дела принесут мне доход, достаточный для покупки дома и земли, я прерву наше соглашение. — Может, Зэн смирится с этой свадьбой, если будет знать, что их деловые отношения — не навечно.

Зэн скрестил руки на груди.

— Серьезно?!

— Абсолютно! — Поскольку Зэн ничего не ответил, Саймон добавил: — Договорились? Вы благословите нас, если это не будет влиять на деловые отношения? — Он не столько нуждался в одобрении Зэна, сколько хотел убедиться, что все это не заставит пирата расторгнуть договор.

Вместо ответа Зэн повернулся к племяннице:

— Он нравится тебе, да? Нравится тебе этот проклятый майор? Ты действительно хочешь выйти за него замуж?

Когда она посмотрела на него, Саймон затаил дыхание. Ему вдруг показалось, что невидимая рука сжала его сердце. Только она могла даже в этот неподходящий момент пробудить в нем такое.

«Глупо», — подумал он про себя. Почему ему так важно, хочет она выйти за него или нет? Он женится на ней только ради того, чтобы спасти. Если она хочет пойти в монастырь или быть отлученной от семьи, ему-то что за дело? Лишь бы сохранить связь с Зэном. Ему даже выгоднее, если она от него откажется.

Но что толку врать себе, этого он не хотел. Может быть, то было вожделение. А может, обыкновенная глупая гордыня. Он не знал почему, но ему не хотелось, чтобы она его отвергла. Ни сейчас, ни потом.