Мой злодей - Линдсей Джоанна

Он так любезен, что спасает ее от скуки? И ожидает, что она этому поверит?!

— Тебе не приходило в голову, что я могу проводить время в танцах и веселье? — бросила она.

— Но ведь ты — замужняя женщина. Разумеется, не приходило.

Ребекка подавилась смешком. Значит, по его мнению, брак — дело невеселое? Интересно, почему это нисколько ее не удивляет?

Но оказалось, что он еще не закончил!

— Я воображал, как ты терзаешься тоской в углу, вместе с пожилыми матронами и мамашами дебютанток. Но поскольку ты заговорила о танцах, припоминаю, что ты прекрасно владеешь этим искусством.

Он не спросил, хочет ли она танцевать. С ним. Последние слова он договаривал, уже кружа ее в вальсе. Невероятным усилием воли Ребекка старалась держаться прямо, как палка. Зачем он все это затеял? Господи, как легко расслабиться, потерять над собой контроль… нет!

— Как ты мог спать с Элизабет?

— С кем?

Услышав собственный голос, Ребекка ужаснулась. Как у нее хватило храбрости бросить ему в лицо обвинение в неверности? И как она жалеет, что не смогла держать рот на замке! Но это «с кем» взбесило ее до крайности.

— То есть как это «с кем»? Ты только сейчас видел, как я с ней разговаривала!

— Боюсь, что не успел заметить. Потому что видел только тебя.

Ребекка покраснела. Подумать только, она не верила ни единому слову и все же краснела.

— Элизабет Марли, — напомнила она.

— Господи Боже, да, как я мог ее забыть! Несносная маленькая лгунья. Но ты пришла к весьма поспешным заключениям, дорогая.

— Вовсе нет. Она сама сказала мне это.

Руперт усмехнулся:

— Что ж, такое случается не впервые. Поразительно, как некоторые женщины готовы погубить собственную репутацию, утверждая, что были со мной в интимных отношениях. Не пойму, то ли это ревность, то ли стремление похвастаться. — Он пожал плечами. — Никогда не понимал подобных мотивов. Впрочем, обещать еще не значит исполнить, и я усвоил это много лет назад.

— И что это должно означать?

— Что между мной и Бет не было ничего, кроме легкого флирта и намеков на то, что я бы не прочь затащить ее в постель. На самом же деле я всячески ее избегал.

— Так она вовсе не была мишенью в списке твоих будущих побед? Ты просто позволял ей так думать? И это тебя забавляет?

— Теперь ты оскорблена за Бет, хотя любишь ее не больше, чем я, — хмыкнул Руперт. — Тогда на это были причины. Больше они не имеют значения. Но знаешь ли ты, что ведешь себя как ревнивая жена? Действительно ревнуешь, любовь моя? Вот это я и нахожу забавным, учитывая все обстоятельства.

— Рано смеешься! Я ничуть не ревную.

— Неужели?

Он все еще улыбался. Как он смеет?!

— Твое неожиданное появление тоже попахивает ревностью. Похоже, ты решил проверить, чем занимается твоя жена. Но заметь, ты не слышал от меня ни слова упрека по этому поводу, — отрезала она.

— По-моему, ты только сейчас это сделала.

Его неуместная веселость раздражала Ребекку, тем более что забавлялся он на ее счет. И все же ее гнев окончательно рассеялся. И не потому, что она так уж хотела ему верить. Просто знала, что Элизабет — прожженная лгунья. Не пребывай Ребекка в таком расстройстве, с самого начала не поверила бы этой негодяйке.

Он снова закружил ее в танце, прежде чем сухо процедить:

— Ты еще не устала от постоянных ссор? Я начинаю находить их весьма утомительными. И даже принял на веру кое-что из твоих рассказов…

— О, я не нуждаюсь в твоих одолжениях.

Он склонил голову набок, потому что последнюю фразу она бормотала полуотвернувшись.

— Бросаешь мне вызов? Хочешь, чтобы я превратил тебя в прежнюю Ребекку? Милую и сладкую? Думаю, хочешь, и очень.

На этот раз она посмотрела ему в глаза, но при этом смогла лишь возмущенно фыркнуть. Что за чушь он несет?

Но его глаза весело искрились: очевидно, он едва сдерживал смех. Какого дьявола он вытворяет? Неужели все это всерьез? И все же он потерся о ее щеку своей Прямо здесь, на глазах у танцующих!

— Что…

Ребекке не стоило поворачивать голову. Или ей суждено сталкиваться с ним губами? Ребекка немедленно отстранилась, пока еще сохранила остатки присутствия духа. Но он не пожелал с этим смириться и придвинулся ближе, явно ловя губами ее губы. Ребекка споткнулась, потому что голова шла кругом. Но это лишь побудило его прижать ее к себе и поцеловать еще крепче. И ей, кажется, было безразлично мнение окружающих!

Ребекка в отчаянии вырвалась и, задыхаясь, прошептала:

— Собираешься устроить скандал?

— Полагаю, оно того стоит, — прошептал он. — Но на такие пустяки никто не обратит внимания, тем более что все знают о нашей свадьбе.

— Никто не знает. Я ничего не сказала.

Он остановился так внезапно, что другие пары стали на них натыкаться.

— Но почему?

Она отвела глаза от его хмурого лица. Ей отчего-то стало не по себе. Надо ему все объяснить, но так, чтобы он не понял, в какой панике она была, когда приехала на бал.

Руперт не стал ждать ответа и повел Ребекку прочь от танцующих. Он стал обходить комнату, не пропуская ни одного знакомого. И всем представлял Ребекку как свою жену, маркизу Рочвуд. Правда, говорил сухо и коротко, словно по обязанности, отчего у Ребекки возникло странное чувство, что муж ее наказывает. Она сгорала от унижения. Большинство собравшихся были уверены, что он шутит! Они знали Руперта. Знали его репутацию. А его поведение никак нельзя было назвать нормальным.

Он даже придумал, что сказать по поводу таинственности, которой была окутана их свадьба.

— Мы поженились на корабле. И пытались скрыть это от матушки маркизы, которая хотела для нее лучшего жениха. Но теперь нет смысла держать это в секрете, поскольку она все узнала.

Ребекка могла бы поддержать его, с юмором рассказать о тревогах Лилли, чтобы его история выглядела правдоподобной, но она была потрясена. И просто не могла выдавить ни единого слова. Когда же она в кольце рук мужа вновь оказалась в кругу танцующих, ей ничего не оставалось, как смерить его недоуменным взглядом:

— Как ты мог это сделать?!

— Бекка, я таков, каков есть. И готов на все, чтобы защитить моего ребенка, которого ты, возможно носишь. Пока что мы женаты, и я буду благодарен, если ты станешь вести себя, как подобает моей жене, маркизе Рочвуд.

Его поведение все больше сбивало ее с толку.

— Ради приличий?

Руперт так пристально посмотрел ей в глаза, что она затаила дыхание. Но потом отвернулся и сказал именно то, что она желала услышать:

— Да. Ради приличий.

По крайней мере она думала, что желает это услышать. Однако ее реакция, как назло, оказалась полной противоположностью той, которую она от себя ожидала.

— Но твои привычки ничуть не изменились, несмотря на стремление изобразить счастливый брак. Или ты воображаешь, что одурачил кого-то своими так называемыми делами? Кажется, именно это ты сказал своей матери? Что у тебя дела?

— Как? Опять приступ ревности?

— Я задаю вполне уместный вопрос, — сухо обронила она. — Если считаешь, что притворяться должна я одна, значит, весь спектакль закончится прямо сейчас.

Как ни странно, он развеселился еще больше. Улыбка стала еще шире.

— Прежде чем ты позеленеешь от ревности, я должен признать, что «дела» не слишком точное определение, тем более что встреча не была назначена заранее. Я просто поехал к поверенному, и юбок он не носит.

Ребекка проигнорировала эту смехотворную попытку шутить.

— Ночью? — фыркнула она.

— Да, в качестве последнего средства, — вздохнул он. — Я уже приезжал в его контору днем. Он попытался отделаться от меня до следующей недели, но терпение не моя сильная сторона. Однако его ждали еще пятеро клиентов, поэтому я решил приехать к нему домой поздно вечером, когда наверняка смогу его застать.

— Но что такого важного…

— Боюсь, ты исчерпала лимит вопросов, — хмыкнул он. Его шуточки в этот момент показались ей настолько неуместными, что Ребекка растерянно раскрыла рот. Но он, похоже, действительно поддразнивал ее, потому что с неожиданной серьезностью пояснил: — Я изменил завещание, включив в него ребенка, который скоро родится. Это заняло больше времени, чем я ожидал, поскольку поверенный пытался убедить меня подождать, пока малыш не появится на свет. А я, в свою очередь, пытался убедить его, что он не прав.