Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

Ответ пришел с ослепительной ясностью, как вспышка молнии. Переспать с Молем – это было равносильно выстрелу, хладнокровно и прицельно выпущенному по врагу в ходе ее личной войны против англичан. Это была бы военная вылазка, а не проявление любви. Она могла логически обосновать необходимость своего поступка, представить его не как низость, а как исполнение патриотического долга. Но с Джеймсом Бэрком все иначе. О, нет, она вовсе не влюблена в него, он вызывает в ней одно лишь презрение. Но, помоги ей Бог, есть в нем что-то такое, что ее волнует. Она и подумать не могла, что ей когда-нибудь доведется испытать подобное чувство. От одного звука его голоса с нею начинало твориться нечто необъяснимое, его близость заставляла ее трепетать. Ублюдок! Кэтрин вспомнила о поцелуе, которым он насильственно наградил ее вчерашним вечером на глазах у всех постояльцев, и колени у нее задрожали. Это было выше ее понимания. Будь он проклят! То, что она едва не совершила с подполковником Молем, было делом чести, считала Кэтрин, но то, что она испытывала к Джеймсу Бэрку, покрывало ее позором.

Проклиная Бэрка и свою собственную нестойкую плоть, Кэтрин попыталась успокоиться. Потом она прокляла свою трусость, потому что отвергнуть его предложение и взглянуть в глаза последствиям было не в ее силах. Она приняла решение.

9

С напускной небрежностью опершись локтем о колено, Бэрк наблюдал за Кэтрин, пока она стояла, слегка прислонившись к подоконнику, и чертила длинным пальцем узоры на стекле. Сколько безыскусной грации было в ее позе! Откуда что берется? – подумал он. Кем бы она ни была, он мог бы запросто и безо всякого стеснения взять ее с собой куда угодно, даже ко двору, не сомневаясь, что любой лондонский щеголь с готовностью станет расшибаться в лепешку, лишь бы свести знакомство с нею. Но вот что с нею будет, когда она предстанет перед военным судом? Самому Бэрку было все равно, лазутчица она или нет. Доведись ему оказаться среди судей, он скорее сам пошел бы на виселицу, чем позволил бы хоть на день отправить ее в тюрьму. При одной мысли об этом ему становилось не по себе, и он невольно старался не думать о том, что ее ожидает в ближайшие несколько дней. По всей вероятности, она все-таки не участница заговора, а просто хорошенькая авантюристка, привыкшая использовать то, чем ее столь щедро одарила природа, чтобы выжить. Бэрк не сомневался, что через несколько минут загадка тем или иным образом разъяснится, однако его ставили в тупик собственные чувства. Конечно, было бы лучше, если бы ей удалось его убедить: тогда он, в свою очередь, смог бы с чистой совестью заявить военным властям, что она не пособница якобитов и не представляет никакой угрозы мирному правлению короля Георга. И все же в глубине души, вопреки собственным желаниям и даже невзирая на очевидные факты, он продолжал безрассудно надеяться, что она не шлюха.

Замечтавшись, Бэрк не сразу заметил, что Кэт повернулась к нему лицом и смотрит на него, полузакрыв глаза, с томной улыбкой, которой он никогда раньше не видел. Он вопросительно приподнял бровь. Вместо ответа она медленно двинулась ему навстречу – так медленно, что он расслышал шуршание нижних юбок. Подойдя на расстояние вытянутой руки, она остановилась. Как опытная искусительница, подумал Бэрк. Его губы скривились в презрительной полуулыбке. Так вот оно как, милая Кэт, подумал он, ощущая в душе странную смесь разочарования и нарастающего волнения.

Кэтрин же остановилась вовсе не для того, чтобы раздразнить его аппетит. Ей пришлось заново собрать в кулак всю свою решимость, покинувшую ее за время многомильного перехода от окна к столу. Она чуть не отшатнулась, завидев презрительный взгляд на его гордом лице и чувствуя, что готова его ударить. Но нет, в этой игре требовались более тонкие приемы. Если ей удастся его соблазнить, если у него не останется сомнений, что она именно та, за кого себя выдает, тогда к завтрашнему утру она будет свободна. Эта мысль придала ей смелости, и Кэтрин почти уверенно вступила в V-образное пространство, образованное его ногами.

Она положила руки ему на плечи, едва касаясь кончиками пальцев кожи над воротом рубашки. Тут ей пришлось в спешке опустить взгляд, чтобы он не успел заметить желания, неожиданно вспыхнувшего в ней при одном лишь легком прикосновении к нему. Боже милостивый, подумала Кэтрин, да что ж со мной такое творится? С огромным трудом удержав руки на месте, она заставила себя вновь встретиться с ним глазами. Так, теперь надо изобразить томный взгляд соблазнительницы. Благодарение Богу, он хоть на время оставил эту свою несносную улыбочку, век бы ее не видеть! Задержав дыхание, Кэтрин наклонилась к нему и запечатлела на его губах легкий, почти целомудренный поцелуй. После этого она собиралась снова отпрянуть и окинуть его еще одним обжигающим взглядом, но ее глаза безвольно закрылись сами собой. Потеряв счет времени, она застыла, наслаждаясь прохладным и упругим ощущением его губ, его теплым дыханием у себя на щеке. А потом… что ей еще оставалось делать, как не провести кончиком языка по его все еще сомкнутым губам, в то же время обводя пальцем контур его уха? Очень скоро ей захотелось большего. Сама себе поражаясь, она втянула его язык; теперь уже невозможно было сказать, кто кого целует. Она обвела руками его шею, она прижалась грудью к его груди, теряя голову в приливе почти нестерпимого желания. Оно накатило стремительной волной и вдруг отхлынуло столь же внезапно, оставив после себя болезненную пустоту, когда до нее дошло, что он пока еще не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к ней. Если бы она в эту минуту опустила взгляд и увидела его руки с побелевшими костяшками пальцев, судорожно вцепившиеся в край стола, ее гордость была бы удовлетворена. Но так как она ничего не заметила, ей оставалось лишь заключить, что ее тонкая тактика на него не действует и пора переходить к более откровенным приемам.

Слегка откинувшись назад, девушка заглянула ему в лицо в надежде найти хоть какие-то признаки волнения. В его глазах появилось туманное, мечтательное выражение, (это уже было нечто новенькое!), а щека подергивалась. Но Кэтрин лишь во второй раз в жизни прикасалась к мужчине и по неопытности не могла решить, как толковать эти признаки: одержала она победу или нет? Отчаяние придало ей смелости. Взяв его руку, она, робея, поднесла ее к своей груди. Ей показалось, что ноздри у него затрепетали, но она была не вполне уверена в этом. А потом его пальцы медленным, ищущим движением скользнули по лифу ее платья. Наслаждение было таким острым, что ее глаза опять закрылись сами собой, а соски напряглись под его рукой. Она застонала и покачнулась.