Строптивая невеста - Арнетта Лэм

Она только не понимала, зачем это ему понадобилось.

Но она выяснит это, он не сможет вечно хранить свою тайну, особенно если они будут жить как муж и жена. Подумав об этом, Элпин в очередной раз поклялась сохранить свое сердце в неприкосновенности.

Выйдя из склада, Малькольм почтительно поклонился ей.

— Ты хорошо потрудилась, Элпин. В душе ты осталась шотландкой. — Он повернулся к Александру: — Сходи в «Руины и развалину». Попроси Джеми выкатить большой бочонок эля. Мы выпьем за изобилие, за нашу прелестную новую хозяйку, а заодно отпразднуем выздоровление Саладина.

Толпа загомонила и двинулась к таверне. Малькольм протянул руку.

— Пойдем, Элпин?

Ей не стоило так радоваться. Ее сердце не должно было так биться при виде его оживленного лица. Ей не следовало загадывать желания, которым не суждено сбыться. Но Элпин не могла не хотеть этого человека, не могла отказаться от предложенной им близости. Ей уже двадцать семь лет, и, возможно, ей не представится другого шанса познать тайны плотской любви.

Она взяла его под руку.

— Неужели ты хочешь подпоить меня и поразвлечься?

Он склонился так близко, что его дыхание щекотало ее ухо.

— О, нет. Я развлекаюсь не так. Мне нужно, чтобы сегодня, когда ты будешь в моей постели, ты была трезва. Я хочу, чтобы ты опьянела от меня.

— Я не так легко пьянею.

— Посмотрим.

Влекущий, знакомый запах его сандалового мыла одурманивал девушку. Близость Малькольма заставила ее испытывать новые, доселе невиданные ощущения. Ноги подкашивались, живот свело, а грудь болела в предвкушении его прикосновений и поцелуев.

«Я совсем как влюбленная барышня», — тоскливо подумала Элпин.

Он поцеловал ее в щеку и шепнул:

— Запомни то, о чем ты сейчас подумала, любовь моя.

Ей так хотелось сдаться, что забывалась даже жажда остаться независимой.

— Потом ты мне расскажешь об этом подробно.

Это самоуверенное замечание вернуло Элпин смелость. Скорее у нее отрастут плавники, чем она согласится так открыться.

— Сколько дичи ты привез? Усмехнувшись, он дотронулся пальцем до ее носа.

— Чтобы отвлечь меня от мыслей о предстоящей ночи любви, тебе придется придумать что-нибудь получше.

— Любви? Мне казалось, что ты собирался развлечься.

— А ты предпочитаешь развлекаться?

— Я сама не знаю, чего я хочу, — уклонилась от ответа Элпин.

Он задумчиво, как настоящий вождь, кивнул.

— Все девственницы ведут себя так.

— Ты настолько уверен, что я девственна?

— Если нет, то тебе лучше сразу сказать об этом.

Элпин озадачило, что Малькольм стал таким впечатляющим мужчиной и пользуется таким уважением.

— Что ты дашь мне в обмен на мою невинность? — требовательно спросила она.

— Хм, — он глядел на ее губы. — Я дам тебе нежность, внимание и ночь любви, которую ты никогда не забудешь.

Его обещания вдохновили ее. Элпин опасалась, что ее попытки противиться обаянию Малькольма Керра обречены на неудачу. Она чувствовала себя хрупким деревцем, гнущимся под ветром его желаний.

И все же столь самоуверенное заявление не должно было остаться без ответа.

— Как говорит Иланна, ты самоуверенный тип.

— Утром посмотрим, кто из нас излишне самоуверен.

Глава 11

Саладин решил, что, если Иланна еще раз назовет его упрямцем, он схватит ятаган и разрубит спинку кровати. А если она не прекратит нервничать, он привяжет ее к стулу, несмотря на то что не может даже пальцем пошевелить.

За полчаса, прошедшие с того времени, как Малькольм и Элпин покинули их, Иланна не произнесла и дюжины слов. Ему казалось, что он догадывается о причинах подобного поведения. Он только не мог взять в толк, как получилось, что их отношения, начавшиеся десять дней назад в саду с нежных поцелуев, закончились яростной ссорой.

— Ты спасла мне жизнь, но не хочешь разговаривать со мной. Почему?

Она стояла рядом с книжкой полкой и водила пальцем по страницам богато украшенного Корана.

— Мусульманин достаточно умен, чтобы догадаться.

Он смотрел на ее тонкую талию и красиво ниспадающую юбку. Мягкая хлопчатобумажная ткань в вертикальную полоску — желтого и темно-синего цветов подчеркивала ее не обычный рост и очень шла к темно-коричневой коже. Повязка из той же ткани прикрывала волосы, открывая длинную шею.

Саладин почувствовал возбуждение. Он был слишком околдован этой женщиной, чтобы держать свои желания в узде, и в то же время слишком слаб, чтобы осуществить их. Аллах послал ему ее, и это так же верно, как то, что гора сама пришла к Магомету. Наверно, Пророк решил, что Саладин Кортес смирится духом, если ему удастся понять и завоевать Иланну.

— Зачем ты спасла меня?

Она повернулась. Губы плотно сжаты, в глазах поблескивает нетерпение.

— Дурацкий вопрос.

Общаться с ней так же трудно, как пытаться растолковать учение Аллаха фанатику христианину. Возможно, нужно действовать прямо.

— Тогда объясни, почему при нашей первой встрече ты вела себя смело, как любимая жена султана, а теперь предпочитаешь держаться на расстоянии. Если помнишь, ты просила меня поцеловать тебя.

Она уперла руки в бедра. Платье туго натянулось на груди.

— Африканской принцессе милее навозные мухи, чем игры в тяни-толкай с упрямым мусульманином.

Саладин с грустью осознал, что у него не хватит сил вытащить ятаган из ножен, даже если эта фурия начнет рвать на части последний экземпляр Корана.

— Тяни-толкай? Звучит интересно, — он похлопал рукой по матрасу. — Иди сюда. Расскажи мне, что это значит.

Она подошла ближе, но остановилась возле сундука, в котором хранилась его зимняя одежда.

— То же, что миссионеры называют продолжением рода.

Ну что ж, по крайней мере она приблизилась к нему. Это уже плюс, если учитывать обстоятельства.

— Интересная манера говорить.

— Манера? — она вздернула подбородок. Лебединая шея напряглась. — Манеры — это то, чего у тебя нет. Даже аквамо, пожирающие грязь, ведут себя вежливее, чем обожествляющие растения мусульмане!

Он мог представить ее предводительницей племени, которой платят дань ашанти. Он готов был предложить ей все, что угодно, но не мог, поскольку она наотрез отрицала, что в их последнем столкновении была и ее вина.

Он протянул руку.

— Иди сюда, принцесса.

Она посмотрела на матрас. В ее глазах светилось желание.

«О Аллах, — подумал он, — что я совершил, что ты наградил меня этой женщиной?» Как бы там ни было, Саладин намеревался воспользоваться счастливым случаем.

Он искал тему для разговора.

— Расскажи мне о твоих снадобьях.

— Не о чем рассказывать, — она посмотрела на ятаган. — Просто хорошее лекарство.