Ах, Париж! - Барбара Картленд

— Как изумительно пахнут ландыши! — воскликнула она.

Губы лорда Харткорта скривила циничная усмешка. Маленький английский воробушек может казаться невинным, но ему прекрасно известны все уловки, которыми пользуются представительницы древнего ремесла. Впрочем, у него возникали сомнения, достаточно ли у нее опыта, чтобы позже вернуться и потребовать у старика свои комиссионные.

— Я куплю вам цветы! — с энтузиазмом предложил Берти.

— Нет, нет! Эта привилегия принадлежит мне! — запротестовал лорд Харткорт, в его голосе слышалась ирония.

Гардения с удивлением смотрела на них.

— Прошу вас, я не хочу, чтобы вы мне что-то покупали, я просто не могла удержаться от восклицания, когда почувствовала этот божественный аромат. Понимаете, у нас дома была целая клумба ландышей, это мамины любимые цветы.

Казалось, Берти не слышит ее. Он вытащил из кармана золотой соверен и обнаружил, что это вся его наличность.

— Я куплю цветы, — продолжал настаивать лорд Харткорт, чье настроение резко улучшилось. — Иди найди удобный столик, Берти. Должен заметить, она перегибает палку, — тихо добавил он, стараясь, чтобы не услышала Гардения.

— Я верю каждому ее слову! — воскликнул Берти.

— Ни минуты в этом не сомневаюсь, — весело заметил лорд Харткорт. — Не спорь со мной, дружище. Я и так многим пожертвовал, решившись провести с тобой весь вечер.

— Я ни на минуту не прекращал повторять тебе, что безмерно благодарен, — отпарировал Берти и поспешил к Гардении.

Он нашел ей столик под огромным оранжевым зонтом рядом с крохотным фонтанчиком.

— Что бы вы хотели выпить? — спросил он. — Шампанское?

— О боже, нет, конечно же! — засмеялась Гардения. — Я не могу пить шампанское в это время дня. Как вы думаете, они могут принести чашечку чаю?

— Вряд ли, — ответил Берти, — но я попробую.

Лорд Харткорт все еще разговаривал со стариком-цветочником.

Берти склонился к Гардении и сказал:

— Вы знаете, как вы красивы. С каждым разом вы кажетесь мне все прекраснее. Черт возьми, я страшно рад, что вы смогли сегодня выбраться! Нам надо составить план на будущее, вам и мне.

— План чего? — удивилась Гардения. — Как мы будем встречаться, — ответил Берти. — Не могу же я каждый раз таскать с собой Вейна в качестве третьего лица. У него свои интересы.

— Какие интересы? — спросила Гардения.

— Ну, в общем-то, он стал сейчас посвободнее, — признался Берти. — Он поссорился со своей chere amie.

— А что это значит? — поинтересовалась Гардения.

— Я думал, вы понимаете по-французски, — удивился Берти. — Понимаете, это его очень близкая приятельница. И тоже красавица.

— Вы хотите сказать, что он был обручен? — уточнила Гардения.

— О, конечно же, нет! — воскликнул Берти. — Ну не настолько же вы неопытны! Он, естественно, не собирался жениться на Генриетте. Она дама полусвета. Париж прямо кишит ими. Вы обязательно должны уговорить тетю Лили повести вас к «Максиму»: там вы их всех увидите.

Гардения почувствовала, как запылали щеки. Значит, у лорда Харткорта была любовница! Подобные мысли как-то не приходили ей в голову. Каждый раз, когда они виделись, он был один, но, конечно же, встретить его Генриетту на одном из приемов тети Лили она не могла. Почему-то хорошее настроение сразу же исчезло. «Как же можно быть такой глупой?» — упрекала себя Гардения. У таких, как лорд Харткорт, и, наверное, у господина Каннингэма, конечно же, есть приятельницы-француженки, с которыми те развлекаются, ходят по ресторанам. Как же наивно она выглядела, когда заговорила об обручении! Гардения знала, что есть женщины, которых не допускают в уважаемое общество, веселые, живые дамочки, привлекающие мужчин. Но лорд Харткорт казался таким степенным и щепетильным в отношении условностей, ей трудно было поверить, что он является самым обыкновенным бабником, как ее отец называл подобных мужчин. Внезапно ее охватило страстное желание узнать, что представляет собой Генриетта, Что в ней нравилось лорду Харткорту, что привлекало его? Естественно, она знала, что неприлично расспрашивать об этом господина Каннингэма и даже вообще упоминать о чем-то подобном. Как строго сказала бы ее мама, женщины не обсуждают такие вопросы и таких людей.

Берти совершенно забыл о Генриетте, так как больше всего на свете интересовался собственными делами.

— Когда я снова увижу вас? — настаивал он. — Вы не можете как-нибудь вечером улизнуть из дома? Я бы ждал вас у дороги, и мы бы придумали какое-нибудь интересное занятие. Вам понравилось бы в «Мулен-Руж»! Хотя там иногда немного шумно, но я оберегал бы вас.

— Я не могу позволить себе ничего подобного, — ответила Гардения. — Вы хорошо знаете, что тетя Лили разрешила мне поехать с вами только потому, что нас сопровождает лорд Харткорт.

— Я же не говорю, что вам надо спрашивать разрешения у тетушки, — с досадой в голосе уговаривал ее Берти. — Зачем ей знать? Когда она рано отправит вас спать, вы выберетесь и встретитесь со мной. Все очень просто: когда ее шумные вечеринки в полном разгаре, никто не услышит даже, если рядом разорвется бомба!

— Я не могу, я действительно не могу, — сопротивлялась Гардения.

Она никак не могла понять, почему господин Каннингэм так настойчиво заставляет ее делать то, что, по ее мнению, было неправильным, и с таким пренебрежением отзывается о старших, не говоря уже о тете Лили, которая была так добра к ней.

Она хотела еще что-то добавить, но тут подошел лорд Харткорт. В руках он держал огромный букет ландышей — почти все цветы, которые были у старика.

— Замечательно! — воскликнула Гардения. — Но вы не должны были тратить на меня такие деньги. Мне стыдно, что я обратила ваше внимание на цветы. Большое спасибо! — Гардения опустила лицо в букет, а когда подняла глаза, мужчины увидели, что они полны слез. — Я понимаю, это неблагодарно с моей стороны, — тихо проговорила она, — но я безумно скучаю по Англии.

Перед мысленным взором лорда Харткорта внезапно предстал его дом весной, окруженный рододендронами, буйно цветущей сиренью и вишнями, усыпанными розовыми цветами и кажущимися незнакомыми восточными растениями на фоне нежных изумрудных листочков. К своему изумлению, он обнаружил, что его заинтересовал вопрос, почему он находится в чужой стране, когда может жить дома. Там его ждут лошади, егеря будут с горячностью рассказывать, как фазаны высиживают птенцов. Возникнет масса проблем с поместьем. Раньше подобные вопросы казались ему скучными и утомительными, теперь же он займется этими делами с большим интересом.