Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

— А знаешь, ты последний, кого я хочу! — крикнула я, горло сдавило от злости и унижения. — Ты спишь с другими женщинами, а потом хочешь спать со мной? — Мой голос сорвался, но я не остановилась. — Я не позволю тебе так унижать меня! Даже если ты оставишь меня здесь на несколько дней, ты всё равно ничего не добьёшься!

— Лилу… — он улыбнулся, — Они мои наложницы. Я привык к этому. Если ты думаешь, что я их оставлю ради тебя, то ты глупее, чем я думал. Чтобы я отказался от них, ты должна заменить их всех. Всех, понимаешь? А ты этого не сделаешь. Ты слишком упрямая для такой жертвы.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула я, чувствуя, как ярость затапливает меня с головой. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им упасть. — Ты отвратителен!

Он усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень раздражения.

— Взаимно, Лилу, — отрезал он. — Тебя никто не просил любить меня.

Я рванулась вперёд, игнорируя боль от верёвок, которые впивались в мою кожу, но он лишь отступил на шаг, наблюдая за мной с каким-то хищным интересом.

— Ты трус, Эмир! — выкрикнула я ему вслед, видя, как его силуэт начинает растворяться в темноте. — Слышишь⁈ Ты трус!

Он не остановился, не обернулся, лишь поднял руку в жесте, который мог значить что угодно. И вскоре я осталась одна.

Тишина обрушилась на меня, будто весомый удар. Лес, который казался пугающим ещё минуту назад, теперь был наполнен жутким молчанием. Только ветер тихо шуршал в кронах деревьев, усиливая моё одиночество.

Слёзы наконец прорвались, катились по щекам горячими дорожками. Гнев и унижение смешались с отчаянием, а внутри меня что-то ломалось, будто под тяжестью собственных эмоций.

Верёвки впивались в кожу, не давая даже повернуться. Я сделала несколько рывков, но узлы затягивались только крепче. Я чувствовала, как холод пробирает меня до костей, лишая надежды.

— Чёрт возьми, — прошептала я, сжав зубы. — Я не сдамся. Не здесь. Не ему.

* * *

Я едва держалась на ногах. Холод пробирался до самых костей, лишая меня последних сил. Руки, ноги, всё тело онемели, словно стали чужими. Я не знала, сколько прошло времени — казалось, вечность. Мороз обжигал кожу, а ветер, будто издевательски, бил по лицу ледяными порывами.

Никто не приходил. Никто не спасал.

— Скотина, — прошептала я сквозь замёрзшие губы, горло сдавило от обиды и отчаяния. Он действительно оставил меня здесь умирать.

Верёвки врезались в тело, почти не давая двигаться. С каждой минутой становилось тяжелее держаться, ноги подгибались, и я всё ниже опускалась к земле. Мороз сковывал дыхание, а силы уходили, словно песок сквозь пальцы.

Мой взгляд метался по темноте, но вокруг была только пугающая тишина и пустота.

Шум. Я услышала его сквозь шелест ветра. Это был звук шагов, чёткий и уверенный. Сердце заколотилось: страх и слабая надежда боролись друг с другом.

— Лилу, — прозвучал его голос, хриплый и низкий, как удар грома в ночной тишине.

Я подняла голову, но всё вокруг расплывалось. Я едва могла сосредоточиться на его силуэте, приближающемся ко мне. Эмир подошёл ближе, факел в его руке отбрасывал танцующие тени на деревья.

— Ты… — попыталась сказать я, но голос сорвался. — Ты пришел.

Он наклонился к верёвкам, молча, почти равнодушно, будто проверяя своё собственное терпение.

— Ты думала, я оставлю тебя насовсем? — его голос был холодным.

Я ничего не ответила. Мои губы дрожали от холода, и единственное, что я могла сделать, это просто смотреть на него.

Он медленно развязал узлы, и я рухнула вперёд, не в силах стоять на ногах. Эмир успел подхватить меня, его руки были сильными и тёплыми.

— Ты совсем замёрзла, — сказал он, его тон смягчился. Он закутал меня в свой плащ, прижимая к себе, чтобы я согрелась.

— Ты… чудовище, — прошептала я, чувствуя, как слёзы горячими дорожками катятся по моим щекам.

— Возможно, — спокойно ответил он, поднимая меня на руки, словно я ничего не весила. — Но я не позволю тебе умереть. Не сейчас. Мне нужно ещё немного помучить тебя.

— Я убью тебя… — выдохнула я, слабо ударив его по груди. Удар получился жалким — сил больше не оставалось.

Эмир лишь усмехнулся, низко и хрипло, его взгляд напоминал хищника, который знает, что его добыча полностью во власти его когтей.

Он уверенно направился к лошадям, несущим меня, словно тряпичную куклу. В его движениях не было ни намёка на сожаление, но что-то в его лице — тень сомнения или момент внезапной мягкости — заставило меня на миг усомниться в его намерениях.

Когда мы добрались до лошадей, он аккуратно поднял меня и усадил в седло. Он сел позади меня, крепко удерживая поводья.

— Держись, — коротко бросил он, накрывая меня своим плащом плотнее, чтобы уберечь от ночного холода.

Я слабо вздохнула, слишком измождённая, чтобы сопротивляться или говорить. Единственное, что я могла чувствовать — это его сильные руки, надёжно поддерживающие меня, и равномерный ритм шагов лошади.

Тишина окружала нас, лишь иногда её нарушал шелест деревьев или хруст веток под копытами. Я не могла понять, почему он вернулся. Хотел доказать что-то себе? Или мне?

— Знаешь, — его голос разорвал молчание, звуча прямо у моего уха. — Ты удивляешь меня, Лилу. Ты такая хрупкая, но внутри… внутри ты огонь. Это раздражает.

Я не ответила. У меня просто не было сил. Я почувствовала, как он чуть крепче обхватил меня одной рукой, чтобы я не соскользнула с седла.

— Тебе повезло, что ты моя жена, — добавил он чуть тише, почти шёпотом. — С любой другой я бы не стал так возиться.

— С какой ещё женой? — прохрипела я, пытаясь говорить через боль и усталость. — Я не твоя. Ты сам это сказал. У тебя есть наложницы. Гарем.

Эмир усмехнулся, почти рассмеялся.

— Ошибаешься. Ты моя. И я этого не позволю тебе забыть.

Мы скакали долго, и, несмотря на дрожь в теле, я начала проваливаться в беспокойный сон, чувствуя себя пойманной в ловушку — не только его рук, но и судьбы, которая связала меня с этим человеком.

Когда я снова открыла глаза, перед нами уже виднелись огни дворца.

Подъехав к воротам дворца, Эмир остановил лошадь, и я почувствовала, как его руки аккуратно подхватили меня и помогли спуститься с коня. Я не успела даже возразить, как он поднял меня на руки, словно я ничего не весила.

— Ты сама не дойдёшь, — сухо бросил он, даже не